Жюльетта
Шрифт:
– Охотно, – кивнула она. – Выбирайте жертву.
Мы указали на одну из девочек, и Дюран спросила, не желаем ли мы отравить её в то время, когда её будет насиловать мужчина. Разумеется, мы с радостью согласились. Дюран дернула за сонетку, и тут же перед нами появился высокий субъект лет пятидесяти – худющий, мёртвенно-бледный, весь какой-то дерганый и одетый чрезвычайно неопрятно и неряшливо.
– По-моему, это тот самый, что развлекался с нами сегодня, – шепнула я своей спутнице.
Клервиль молча кивнула, не спуская с него глаз.
– Альзамор, – обратилась к вошедшему Дюран, – эту девочку надо лишить девственности, а наши гостьи в это время лишат её кое-чего посущественнее посредством порошка. Ты в состоянии сделать это?
– Давайте
– Что это за человек? – вполголоса спросила я у Дюран.
– Это старый сильф [Сказочное существо, обитающее в воздухе и состоящее из него.], – ответила она, – и посредством волшебного заговора я могу заставить его исчезнуть. Может быть, вы хотите увидеть, как это происходит?
– Разумеется.
Дюран пробормотала несколько тарабарских слов, и на том месте, где стоял Альзамор, осталось только облако серого дыма.
– А теперь верните нашего сильфа, – попросила Клервиль.
Снова послышались непонятные слова, – и новое густое облако вернуло Альзамора обратно. Теперь у сильфа была изумительная эрекция, и с членом наперевес он подошел к девочке. Он весьма искусно и вместе с тем яростно приступил к делу и менее чем за две минуты разорвал девственную плеву и забрызгал кровью всю комнату. В тот же момент Клервиль влила в рот ребёнка зелье, растворенное в мясном бульоне, и маленькая несчастная душа скоро вылетела из тела. Конвульсии начались моментально. Когда они достигли апогея, Альзамор овладел ею сзади; её стоны и вопли стали громче, вид её был ужасен. Через шесть минут она лишилась чувств, и сильф придержал свое извержение до тех пор, пока худенькое тельце не перестало биться. Одним словом, страдания жертвы были неописуемы; насильник при этом издавал утробные, не похожие на человеческие, звуки, и его экстаз окончательно убедил нас в том, что именно этот субъект совокуплялся с нами некоторое время назад. Снова колдунья произнесла какую-то тарабарщину, и Альзамор исчез, с ним вместе исчезла и жертва.
После этого Дюран продолжила демонстрацию своих товаров и, показывая нам яды следующей категории, объяснила:
– А вот это пепел сожженного мяса «энгри», разновидности эфиопского тигра: действие этого порошка медленное и ужасное и, на мой взгляд, заслуживает того, чтобы любопытные дамы увидели его здесь же.
– С удовольствием, – оживилась Клервиль, – только испытаем его на мужчине.
– Какого возраста вы желаете?
– Лет восемнадцати-двадцати.
В мгновение ока в комнате появился юноша приятной наружности, прекрасного сложения, с превосходным членом, однако в лице его наблюдались признаки недавних лишений, и у нас не осталось сомнений относительно среды, в которой наша ведьма выбирала свои жертвы.
– Не хотите ли побаловаться с ним для начала?
– Непременно, – заявила я, – если и вы присоединитесь к нам. Мне кажется, он сумеет, ублажить всех троих.
– Что я слышу! Вы хотите посмотреть, как я сношаюсь?
– Решительно хотим.
– Но у меня зверский темперамент, который ужаснет вас.
– Вздор! – процедила Клервиль, прижимая её к себе. – Покажи все, на что ты способна, стерва! Ведь ты такая же, как и мы, поэтому давайте начнем поскорее.
И Клервиль без промедления бросилась на юношу и принялась возбуждать его. А я, ослепленная прелестями мадам Дюран, глазами, руками, языком ласкала каждую частичку этого божественного тела. Оно поражало изысканной симметрией и роскошным совершенством, никогда я не видела такой упругой, такой ослепительной, такой отзывчивой на прикосновение плоти; никогда не встречала таких гладких и округлых ягодиц и грудей, излучавших столько энергии. А какой клитор я ласкала! Ах, этот клитор, этот утес, горделиво и торжествующе возвышавшийся посреди густой, нежной, манящей к себе растительности. Признаться, едва увидев это чудо, я преисполнилась неодолимым влечением к этой женщине и уже обхватила клитор губами, когда Клервиль, крепко держа юношу, как за поводок,
– Зачем вы требуете от меня невозможного? Я терпеть не могу сношаться во влагалище, неужели вы принимаете меня за дешевую потаскуху?
Она сильной рукой оттолкнула юношу, перевернулась на живот и подставила ему зад. Клервиль примерилась, одним толчком направила член в нужное место, и он без всякой подготовки, целиком погрузился в этот удивительный анус с такой легкостью, словно забрался в самую просторную вагину. После чего гадалка начала извиваться и выделывать невероятнейшие сладострастные курбеты. Мы с Клервиль добавляли масла в этот священный огонь, массируя, щекоча, лаская языком, целуя и обсасывая её влажное от выступившего пота тело в самых разных местах и употребляя для этого все свое искусство. Я ни разу не видала ничего более сладострастного, чем поведение этой женщины, ни разу не слышала таких мерзких и яростных ругательств и бессвязных выкриков, сопровождавших её телодвижения и вызванных бешеной страстью. Приближаясь к кульминации, она вцепилась в наши ягодицы руками и зубами, а когда добралась до потаенного отверстия, мне показалось, что в меня проник мужской член – настолько был твердым и длинным её язык, да к тому же негодница, в довершение всего, смачно плюнула в мой анус.
– Яду ему! Дайте ему скорее яду! – зарычала она, впадая в экстаз, который скорее напоминал исступленный бред.
– Ну уж черта с два! – откликнулась Клервиль. – Прежде пусть эта скотина прочистит нам задницы.
В этот момент Дюран испустила жуткий вопль, и все её члены судорожно напряглись, потом она бешено забилась в конвульсиях и сбросила мне в рот – ибо я в тот момент облизывала её – такое количество спермы, что горячая жидкость не уместилась в нем и перелилась через край.
Через минуту Дюран пришла в себя и, отшвырнув юношу, процедила сквозь зубы:
– Он ещё целенький. Не давайте ему кончить, пока не насладитесь вволю.
Мой зад оказался первым, и в него содомит извергнул свое семя, доведенное до кипения в раскаленных потрохах колдуньи. И я, чувствуя, как разливается внутри горячая жидкость, глотала сладкий нектар, все ещё выливающийся из влагалища Дюран, чей анус в это время облизывала моя подруга. После этого мы поменялись с ней местами, и пока юноша содомировал её, колдунья заставила его проглотить смертельный яд. Не успел он покинуть задний проход Клервиль, как у него начались судороги, так что он погиб на боевом посту, что привело мою подругу в неописуемый восторг, настолько дикий, что я испугалась, как бы она не отправилась вслед за своим содомитом.
– Клянусь Всевышним, – заявила блудница, – вместе с его спермой я приняла в себя и его душу. Вы не представляете себе, как разбух член этой твари, когда начал действовать яд, тем более невозможно представить, какое я испытала блаженство.
О, сластолюбивые женщины! Попробуйте отравить мужчину в тот момент, когда он совокупляется с вами, пока член его ещё находится в вашем анусе или в вашем влагалище, и вы познаете это неземное блаженство. Нам стоило больших трудов извлечь орган мёртвого юноши из прямой кишки моей спутницы, а когда это нам удалось, мы увидели, что смертельная агония не помешала ему испытать оргазм.
– Этого я и хотела, – удовлетворённо заметила Клервиль. – Разве я не говорила вам, что он одновременно отдаст мне свою душу и свою сперму?
Мертвое тело убрали из комнаты, и хозяйка выставила перед нами коробочки с ядами третьей категории.
Среди них мы увидели королевский яд, тот самый, который во время царствования Людовика XV стал причиной смерти многих членов его семьи; здесь были отравленные стрелы и шляпные булавки, вещества, составленные из змеиного яда и известные под названием «куркуру», «кокоб» и «аймороу», а также яд «польпо», названный так по имени рептилии, живущей на северо-западе далекого Юпатана.