Зигзаг
Шрифт:
Бланес собирался сказать что-то еще, но тут его прервали.
— Самолет профессора Зильберга приземлится через десять минут, — сказал Картер, входя в комнату и закрывая за собой дверь.
Это вмешательство настолько вывело Элису из себя, что она подскочила на стуле:
— Убирайтесь отсюда немедленно! — отрезала она. — Вам недостаточно подслушивать через микрофоны? Мы хотим поговорить без посторонних! Уходите прочь!
Позади себя она услышала грохот отодвигающихся стульев и просьбы успокоиться со стороны Виктора и Бланеса. Но она уже достигла критической точки. Пристальный взгляд Картера и стоящее перед ней тело, мощное, как кусок гранита,
— Вы что, не слышите? Не понимаете по-английски? Убирайтесь, блин, вместе со своим шефом раз и навсегда!
Не обращая на Элису внимания, Картер посмотрел на Бланеса и кивнул:
— Я включил передатчики помех. Гаррисон поехал в аэропорт и сейчас не может ни слышать, ни видеть нас.
— Замечательно, — ответил Бланес.
Элиса растерянно переводила взгляд с одного на другого, не понимая смысл их диалога. Тогда Бланес сказал:
— Элиса, это Картер многие годы тайно оказывает нам помощь. Он является нашим источником информации в «Игл Груп», он передал нам копии отчетов о вскрытии и все имеющиеся у нас доказательства… Эту встречу мы готовили вместе с ним.
26
— Он убил всех моих людей, которые были на Нью-Нельсоне. Их было пятеро, помните? От их смертей, как и от гибели ваших друзей, кровь стынет в жилах, но они не столь известны, правда, сударыня? Они не были… «выдающимися учеными».
Картер помолчал. На какой-то миг в его светлых глазах, казалось, поднялся занавес, но металлические части лица снова сомкнулись, и все прекратилось.
Он продолжил бесстрастным тоном:
— Мендеса и Ли он угробил во время взрыва на складе, но вскрытие показало, что перед этим он немного позабавился с Мендесом… Йорк погиб три года назад, в день смерти профессора Крейга, на военной базе в Хорватии. Берджетти и Стивенсона он искромсал в этот понедельник, за несколько часов до гибели Марини. Берджетти был на больничном из-за психического расстройства, его убили дома; увидев его тело, жена выбросилась из окна. Стивенсона прикончили спустя десять минут после этого, когда он находился на обычном дежурстве на корабле посреди Красного моря. Как это случилось, никто не видел. Не успели и глазом моргнуть, как перед ними труп… Первые подозрения у меня возникли, когда я узнал о смерти Йорка. В «Игл Груп» мне об этом не рассказывали, я узнал из своих источников… После этого я решил начать сотрудничать с профессором Бланесом…
— Теперь, Элиса, ты понимаешь, что никакого предательства не было? — проговорил Бланес. — Мы все специально подготовили. Если бы Картер не проинформировал о нашей встрече «Игл Груп», мы бы все уже возвращались на Имнию, накачанные наркотиками. Но он убедил их, что сначала лучше послушать, что мы хотим сказать… Он помогает нам уже много лет. Он организовал не только эту, но и предыдущую встречу. Помнишь то музыкальное сообщение?
Элиса кивнула: теперь было понятно, откуда взялось это послание, не соответствующее способностям Бланеса.
— Я должен вам кое-что пояснить, — сказал Картер. — Вы нравитесь мне не больше, чем я вам, иными словами, совершенно не нравитесь. Но если выбирать между «Игл Груп» и вами, я предпочитаю вас… А если выбирать между вами и им,я все равно предпочитаю вас, — добавил он. — Я не знаю, кто или чтоэто за хрен, но он уничтожил всех моих людей, а теперь, наверное, придет за мной.
— Он уничтожает всех, кто
— И вы его тоже видите? — с содроганием спросила Элиса.
— Конечно, вижу.Во сне, как и вы. — Запнувшись, он поправился, и в его голосе почувствовалась легкая дрожь: — То есть нет, не вижу:когда он появляется, я закрываю глаза.
Он отошел от Элисы и ослабил узел галстука со словами:
— «Игл Груп» вас обманывает: они вовсе не стараются вам помочь. На самом деле они ждут следующей смерти… Я думаю, они хотят нас изучить, понять, что происходит, когда оновыбирает свою следующую жертву. Меня тоже обследовали на Имнии, но мне они еще доверяют, и, безусловно, в этом мое преимущество. Так что, нравится вам это или нет, вместе с Зильбергом вас не четверо, а пятеро. Вам придется включить меня в свои планы.
— Шестеро.
Все взгляды обратились к Виктору, который, похоже, был удивлен своим заявлением не меньше остальных.
— Я… — Он замялся, сглотнул слюну, глубоко вдохнул и смог проговорить с неожиданной силой: — Меня вам тоже придется включить в планы.
— Вы уже все ему рассказали? — спросил Картер, словно несколько сомневаясь в ценности этого нового приобретения.
— Почти все, — ответил Бланес.
Картер позволил себе ухмыльнуться.
— Тогда вперед, профессор. Нам еще нужно дождаться Зильберга.
— Я хочу, чтобы он поскорее приехал, — признался Бланес. — В документах, которые он везет, — ключ ко всему.
— Ты о чем? — спросила Элиса.
— В них — объяснение тому, что с нами происходит.
Жаклин шагнула вперед. В ее голосе с новой силой зазвучала тревога:
— Давид, скажи мне одну вещь: онсуществует? Он реален или это коллективное видение… галлюцинация?
— Мы еще не знаем, что это, Жаклин, но оно реально. В «Игл Груп» это знают. Это абсолютно реальное существо. — Он обвел их взглядом, точно перед ним были последние уцелевшие после катастрофы. В его глазах Элиса заметила отблеск страха. — В «Игл Груп» его называют Зигзагом, по имени проекта.
Чуть ли не впервые в жизни Райнхард Зильберг думал о себе.
Все знавшие его видели, что он скорее чересчур альтруистичен и жертвенен. Когда его брат Отто, который был на пять лет старше и возглавлял одну берлинскую компанию, производившую оптическое оборудование, позвонил ему однажды, чтобы сообщить, что у него нашли рак, название которого он не мог выговорить, Зильберг поговорил с Бертой, взял академотпуск в университете и уехал к Отто. Он заботился о нем и поддерживал его до самой смерти, случившейся на следующий год. Через два месяца после этого он собрался и отправился на Нью-Нельсон. В эмоциональном плане он переживал тяжелый период, когда радость жизни то и дело сменялась унынием. В то время он думал, что проект «Зигзаг» — это счастливое вознаграждение, которое Бог посылает ему в Своей бесконечной доброте, чтобы облегчить потерю брата.
Теперь он думал совсем по-другому.
Как бы там ни было, пока все не приняло окончательный оборот, Зильберг никогда не боялся того, что с ним может произойти. Не из-за того, что обладал какой-то особой храбростью, а из-за того, что Берта называла «гормональными проблемами». Страдания окружавших его существ причиняли ему большую боль, чем его собственные; в буквальном смысле. «Если кому-то в доме суждено заболеть, пусть это будет Райнхард, — говаривала его жена. — Если заболеваю я, мы болеем оба, и он мучается больше, чем я».