Зигзаги судьбы
Шрифт:
– Вам нужны серьги? Хотите ограбить? Грабьте, черт с вами! Я сейчас видела столько смертей и увечий, сколько другие не видят за всю жизнь. Забирайте эти чертовы серьги. Может, еще что-то нужно? – Грейс задрала рукав пальто и свитера. – Вот часы, они дорогие. Часы нужны?
Подростков ошеломил ее выпад, они смотрели на Грейс широко раскрытыми глазами. Она уже сама собралась снять украшения, но в этот момент поезд резко затормозил, и Грейс ухватилась за поручень, чтобы не упасть. Через несколько секунд поезд остановился у платформы, и подростки высыпали из вагона.
– Чокнутая! –
До Семьдесят второй улицы Грейс ехала одна в пустом вагоне. А когда вышла на улицу, еще плохо соображала, поэтому просто побрела куда-то, не думая ни о чем. Минут через десять ей удалось взять себя в руки. Грейс определила, где она находится, и свернула в сторону дома. Добравшись до подъезда, подняла голову и посмотрела на свои окна. Темнота, одиночество.
Домой не хотелось, поэтому Грейс села на ступеньки и прижалась щекой к коленям. Она знала, что не сможет все это забыть: мужчина, у которого остановилось сердце, девушка с окровавленным лицом, убийца, которого Джек не хотел спасать...
А ведь Джек попадает в этот мир каждый раз, когда переступает порог больницы. Какую же цену надо платить, чтобы выжить там? Может, темнота в глазах Джека и есть эта цена? Но зачем так мучить себя? Судя по статье, которую прислал ей Марк, доктор Беренджер мог бы иметь любую работу, какую только захотел. А он выбрал травматологию, приемное отделение совсем не фешенебельной больницы, прилагая нечеловеческие усилия для того, чтобы спасти сломанные жизни.
Наверное, мысли Грейс материализовались, потому что, подняв голову, она увидела, что он стоит перед ней – высокий, освещенный лунным светом.
– Ты в порядке? – тихо спросил Джек таким заботливым тоном, что Грейс захотелось расплакаться. – Я очень волновался, когда обнаружил, что ты ушла.
Глава 12
Грейс видела, как он устал и вымотан, и когда она встала, их глаза оказались на одном уровне – Джек стоял на ступеньку ниже. Грейс заметила на его лице морщинки, которых не было еще несколько часов назад, когда они выходили из дома.
Протянув руку, Грейс кончиками пальцев провела по лицу Джека, и от этого прикосновения он расслабился и закрыл глаза. Здесь, рядом с домом, мир казался Грейс уютным и безопасным, но сегодня она обнаружила, что он может быть другим, жестоким и беспощадным, и эта мысль не давала ей покоя.
Почти все свои тридцать лет она мечтала о загородном доме с белым штакетником, о детях, о муже, который будет приходить с работы в половине седьмого, а она – кормить его жареным мясом с картофелем и капустой, тортом с шоколадным кремом. И они будут любить друг друга, хранить верность...
Жизнь разочаровала ее. Будучи создателем игрушек, Грейс придумала свой мир, наблюдая за детьми через стекло и читая книги о настоящей любви. И вот теперь ее мирок рассыпался, как замок из песка.
– Со мной все в порядке, – прошептала Грейс.
Джек запрокинул голову, вглядываясь в небеса, будто надеялся увидеть там Бога. Грейс видела, как пульсирует жилка у него на виске, и понимала, что Джек изо всех сил старается держать себя в руках.
Беренджер устремил на Грейс
Грейс показалось, что в темном омуте его глаз кипит водоворот страстей, и она поняла, что он хочет ее. Хочет точно так, как и она хочет его. Это было губительно для нее. Но когда Джек обнял ее, Грейс, понимая, что делает ошибку, лишь молча выругала себя и прильнула к нему. Они стояли, крепко обнявшись, на виду у тысячи окон, и Грейс было наплевать на это. Ей казалось, что они с Джеком наедине в этом многомиллионном городе.
Обняв Грейс за плечи, Джек повел ее в дом. На этот раз она не спотыкалась, не испытывала жуткого отчаяния. Ее вело только желание. Грейс не могла отрицать, что, когда этот мужчина, во многом по-прежнему остававшийся для нее незнакомцем, дотрагивался до нее, мир казался ей менее непонятным, менее опасным. Может, вот так это и происходит? Мужчина обнимает женщину, при этом весь остальной мир исчезает, и женщина уже не задумывается, что представляет собой этот мужчина?
Ответа Грейс не знала. Однако она понимала: несмотря на то что Джек не ее мужчина, поскольку своим отношением к женщинам слишком напоминает ее отца, все это не имеет значения, когда он прикасается к ней или просто смотрит на нее своими бездонными глазами.
Джек хотел ее, она это знала. Но могла ли она надеяться, что он относится к ней не так, как к другим женщинам? Или все же просто секс, и ничего более? Ох, как же не нравился Грейс этот вопрос, потому что она не знала на него ответа.
Джек не отпускал руку Грейс, пока вел ее к себе, отпирал и захлопывал за ними дверь своей квартиры. А затем, не останавливаясь в гостиной, он провел ее сразу наверх, в спальню. Грейс попыталась что-то сказать, но Джек прижал палец к ее губам.
– Не надо сейчас ничего говорить.
И когда Джек начал раздевать ее, Грейс не стала сопротивляться. Она даже вскинула руки, чтобы ему было удобнее снимать кашемировый свитер. Потом Джек ловко справился с застежкой бюстгальтера, расстегнул пуговицу на поясе брюк и, спуская их вниз, опустился перед Грейс на колени. Он прижался лицом к мягкому бугорку живота Грейс, и она, тихонько вскрикнув, стала гладить ладонями его темные волосы.
Пальцы Джека скользнули под эластичную резинку шелковых трусиков, и уже через секунду они валялись на полу. Джек встал и осторожно накрыл ладонями груди Грейс. И от этого прикосновения, всего лишь легкого прикосновения она задрожала всем телом.
Джек сделал шаг назад и снял брюки, отшвырнув их в сторону. Расстегивая одну за одной пуговки на рубашке, он не отрывал взгляда от Грейс. И вот они уже оба, совершенно обнаженные, стояли в центре комнаты с высоким потолком. Однако вместо того чтобы отнести Грейс на кровать, Джек отступил еще на несколько шагов, оглядывая Грейс с головы до ног. Он просто смотрел, как бы вбирая в себя все, что видел.
– Я знал, что ты прекрасна, – прошептал он.
От этих слов у Грейс закружилась голова, она почувствовала себя желанной, и если у нее и оставались еще какие-то сомнения, то теперь они исчезли без следа.