Шрифт:
…Ковер зимы
Покрыл холмы,
Луга и долы.
Еще недавно земля была в ярком осеннем наряде, пестром и
Самое трудное время для диких животных и птиц.
Лоси и косули живут летними запасами жира, питаются ветками осинника и разных кустарников. Изредка они лакомятся сеном из забытых в лесу стожков. И птицам, зимующим у нас, тоже не сладко, весь день они носятся в поисках корма, а длинную ночь проводят в снегу.
Друг мой! Морозным тихим утром выйди в лес или в поле: приглядись к ровным строчкам на снегу — их оставили зайцы, горностаи, лисы, мыши, колонки; послушай стукоток дятла, цоканье белки, стрекот сороки, пение неунывающих щеглов и снегирей — и тебе ясно станет, что и зимой наши леса и поля полны жизни.
Мороз приятно обжигает лицо, лыжи сами бегут по мягкому снегу, и дышится легко-легко! Конечно, будут и бураны и свирепые морозы, но мы знаем — за ними снова придет желанная пора. Всему свой черед…
НА ЛЕСНОЙ ОПУШКЕ
„Дружная тройка"
В тот момент, когда Николай Павлович вошел в комнату, вся «дружная тройка» была в страшном возбуждении: ребята стояли друг против друга разгоряченные, кричали, доказывали и, казалось, готовы были разрешить спор рукопашной схваткой.
— Вы что расшумелись, петухи?
Николай Павлович взглянул в лицо сына и еще более удивился: щеки его горели, глаза сверкали, а вьющиеся над высоким лбом русые волосы были растрепаны. Отец впервые видел его в таком возбуждении. Его товарищи — Паша Савельев и Малыш — тоже кипятились. Рослый, белокурый Паша теребил Малыша за борт полосатого пиджачка и кричал ему в лицо:
— Какой же ты пионер? Тебе с мамой путешествовать…
Маленький и юркий, как мышонок, Вася Полунин не обижался, что товарищи звали его Малышом, но он не такой уж беспомощный, чтобы путешествовать с мамой; он отстранил руку Паши и не менее громко сказал:
— При чем тут мое пионерство? Голову на плечах надо иметь, а не кочан капусты…
Из жарких выкриков Николай Павлович ничего не мог понять. Не раздеваясь, он присел у стола и повелительно сказал:
— А ну-ка, друзья, остыньте… В чем дело?
— Папа, — сказал Коля, — мой вариант самый кратчайший и самый интересный — идти бором…
— А я, Николай Павлович, говорю, что идти бором — опасно, на нас могут напасть волки, — прокричал
— Поездом ездят только маменькины сынки, — презрительно и как-то свысока взглянув на Малыша, сказал Паша. — Я думаю, Николай Павлович, лучше сначала идти по реке, а потом выйти на дорогу. Мы тут не заблудимся и никаких волков не встретим…
— Ничего не понимаю, — тяжело вздохнул Николай Павлович. — Куда вы собрались?
И «дружная тройка» в один голос ответила:
— В Зеленый Клин…
А Коля добавил:
— К тете Маше…
Николай Павлович внимательно посмотрел всем в глаза и сказал:
— Прежде чем намечать какие бы то ни было маршруты и походы, пожалуй, следовало бы спросить родителей. Как вы думаете?..
Он встал и вышел в кухню.
Ребята притихли. Им показалось, что Николай Павлович обиделся. От недавнего задора не осталось и следа, — они опять были «дружной тройкой». Случавшиеся размолвки быстро забывались. Так было и в этот раз. Не успел отец закрыть за собой дверь, Коля сказал:
— Конечно, папа прав… Но мы ведь никуда еще не ушли…
— У меня мама физкультурница, — сказал Малыш, давая понять товарищам, что с ее стороны никаких возражений не будет. Его отец погиб во время войны, а мать работала инструктором физкультуры и всячески старалась привить сыну любовь к спорту.
А Паша стоял задумчивый, он не знал, как родители отнесутся к его походу. Коля взглянул на него и ободрил:
— Ничего, я думаю, все устроится. Мы же не за тридевять земель идем, а всего только в Зеленый Клин и не к кому-нибудь, а к тете Маше. Твои родители ее хорошо знают…
— Так-то оно так… — глубоко вздохнул Паша и не досказал.
В комнату как вихрь влетела раскрасневшаяся Зоя и, повиснув у Коли на плече, защебетала, как чечетка:
— Ты, думаешь, первый придумал поход? А вот и нет? Раньше тебя придумали ребята… У них уже все готово…
— Не шуми, Зайчонок, — тихо сказал Коля и, приподняв сестренку, усадил ее на диван. — Рассказывай толком: кто идет, куда?..
Паша сел рядом с Зоей, а Малыш опустился против нее на пол.
— Ты только говори всю правду, Зойка, и не задирай нас, — сказал он. — Это дело серьезное…
— А зачем я буду говорить неправду? Я была у Сони Щербаковой, там были ребята. У вас «тройка» называется, а у них «четверка». Витя Щербаков говорит: «Наша четверка ближе к пятерке, чем их тройка». Это он про вас…
— Подумаешь, четверошник! — перебил ее Малыш. — Две четверки схватил за полугодие и хвастает…
— Не мешай ты, — остановил его Коля, — папа может войти… Ну, а дальше что они говорили?..
— Мы, говорит, уже с инструментальным заводом договорились и на каникулах побываем там. Все цеха осмотрим, а потом напишем, что видели. Хорошо, говорит, напишем, так, что ни твоему брату, ни Косте Самсонову не написать. Всем нос утрем… Вот что они придумали… — закончила Зоя.
Малыш хмыкнул У него не всегда ладилось со школьными сочинениями, и он принял это на свой счет: