Зимних Дел Мастер
Шрифт:
Оно пронеслось по лесу, оставляя за собой кружащиеся в воздухе листья, к маленькому костру. Вокруг костра стояла толпа фиглов, огонь освещал их лица, хотя может ему это было не по вкусу.
Пятно остановило свой бег и превратилось в шесть фиглов, двое из них держали дневник Тиффани.
Они осторожно положили его на землю.
— Добро, что мы с дому того утекли. — сказал Величий Ян. — Великучии черепа узрили? Сей карге под жорстку руку лучше не попадаться!
— Ага, вижу я, она сызнова анбарный замок навесила. —
— Роб, думка мя гложет, что прав нету читать его. — сказал Билли Подбородище, когда Роб просунул руку в замочную скважину. — Он особовный.
— Она наша карга. Что для нее особовно, то особовно и для нас. — сухо ответил Роб, шаря рукой внутри замка. — К тому, ж она сама желать могет, чтобы прочитали его. Кой ляд записывать, ежели не хочешь, чтоб читали. То пустая потрата грифеля!
— Мабудь она хотит сама читать его? — с сомнением спросил Билли.
— О, айе? С чего бы ей того хотеть? — насмешливо спросил Роб. — Ей и так ведомо, что там написано. И Дженни знать желает, что она думает про баронского паренька.
Послышался щелчок и замок открылся. Фиглы, как один человек пристально следили за его действиями.
Роб перевернул шелестящие страницы и ухмыльнулся.
— Ага, вот она начертала здеся: — О боже, мои фиглы опять залезли сюда. — прочитал он. Это заявление было встречено аплодисментами.
— Ах, что за любезна дивчина, что так про нас начертала. — сказал Билли Подбородище. — Можно поглядать?
Он прочитал — О боже мой, фиглы опять залезли сюда.
— Ага… — сказал он. Билли пришел вместе с Дженни из клана Долгого Озера. Их клан лучше ладил с чтением и письмом, и он к тому же был гоннаглем, так что ему неплохо удавалось и то, и другое.
Фиглы Мелового Холма, с другой стороны, лучше ладили с пьянством, воровстом и драками, и Робу Всякограбу особенно удавались все три вида деятельности. Но он научился читать и писать, потому что Дженни попросила его об этом. Билли знал, что Роб проявлял больше оптимизма, чем точности. Кода же ему попадалось длинное предложение, он обычно читал первые несколько слов, а затем пытался отгадать оставшиеся.
— Читально ремесло — уразуметь, что слова молвить хотят, так? — спросил Роб.
— Айе, мабудь. — сказал Величий Ян. — Зришь ли ты там слува, что молвят, мил ли карге нашей тот мешок с дерьмом в камянистом замке?
— Какой у тя склад ро-ман-тичен. — сказал Роб. — А вот те ответ — сие мне неведомо. Потому, как шифруют они письмена свои. Вот дрянна штука для читая. И нормальны слува то не прочитаешь, не то что заплутанные.
— Дурной погляд за нами будет, коли велика карга начнет парнями бошку забивать. — сказал Величий Ян.
— Аей, но парень ожаниться не захочет. — сказал Ангюс Слегка с Приветом.
— Могет захотеть, в один день. — сказал Билли Подбородище, любимым занятием котрого было наблюдать за
— Жанятся? — с изумлением спросили фиглы.
— О, айе.
— Они хотят жаницца?
— Многие из них, айе. — ответил Билли.
— И с пити, красти и лупити покончить?
— Эй, эй, мне дозволено трошки пити, красти и лупити! — вставил Роб Всякограб.
— Айе, Роб, но мы не могем не замечать, что должон ты также делать Объяснятки. — заметил Вулли Валенок.
Толпа согласно закивала. Для фиглов Объяснятки были темным лесом. Очень сложным делом.
— А когда возвертаемся мы с пити, красти и лупити, Дженни дает те Поджимати губок, — продолжил Вулли Валенок.
Стон прошел по толпе фиглов. — Ооооо, зберегите нас от Поджимати губок!
— И еще Складывати ручки, — продолжал Вулли, который уже сам себя запугал.
— Ооооо, вейли, вейли, вейли, Складывати ручки! — закричали фиглы, рвя на себе волосы.
— Не говоря о Постучати ножкой… — тут Вулли остановился, не желая даже думать о Постучати ножкой.
— Аааах, Оооох! Только не Постучати ножкой! — кое-кто из фиглов начал биться головой о деревья.
— Айе, аей, аей, НО! — с отчаянием сказал Роб. — что вам не ведомо — потаенная часть супружества!
Фиглы переглянулись. Воцарилась тишина, прерванная шумом падения небольшого деревца.
— Мы ни о чем таком не слыхивали, Роб. — сказал Великучий Ян.
— То не диво. Кто ж вам поведает? Вы не оженатые. Не уразуметь вам по-етить-ской семь-и-трии всего дела. Станьте-ка округ, а я вам поведаю…
Роб огляделся по сторонам, чтобы проверить, не наблюдает ли за ним кто-нибудь еще, кроме пяти сотен фиглов, и продолжил: — Вишь… Сперва мы пити, лупити и красти, лады. А когда вертаемся мы на курган, то пора настает для постучати ножкой…
— Ооооо!
— И сложити ручки…
— Ааааа!
— И, конечно, поджимати губки и- завязали стенати доколь бошки вам не посшибаю!
Все фиглы немедленно затихли, кроме одного:
— О, вейли, вейли, вейли! Оооооох! Ааааа! Поджимати… губ…
Он замолчал и огляделся по сторонам в замешательстве.
— Вулли Валенок! — сказал Роб Всякограб с ледяным спокойствием.
— Айе, Роб?
— Я те сказывал о поре, когда треба слушать о чем я толкую?
— Айе, Роб?
— Ныне такая пора пришла.
Вулли Валенок повесил голову — Прощения просим, Роб.
— Айе! Так о чем я бишь… О, айе… у нас губки, ручки и ножки, так? А затем…
— Объяснятки! — сказал Вулли Валенок.
— Айе! — резко сказал Роб. — Кто-нить из вас замарашек сподобится на Объяснятки?
Он поглядел по сторонам.
Фиглы попятились.
— Эй, эй, мне дозволено трошки пити, красти и лупити! — вставил Роб Всякограб.
— Айе, Роб, но мы не могем не замечать, что должон ты также делать Объяснятки. — заметил Вулли Валенок.