Зимний сон Малинки

Логвин Янина

Руки борова скользнули на спину, и незнакомец попробовал притиснуть меня к себе.

– Иди сюда, вернешь должок! Ишь, не помнит она меня! А когда кошелек, стерва, стащила и напоила, когда развела как лоха – помнила? Не-ет, Жека разводов на бабки не забывает.

– Эй, вы что делаете! С ума сошли! Отпустите меня немедленно! – я возмутилась, не на шутку испугавшись. Затрещала по шву футболка. Улыбка с лица мужика исчезла, и он сердито задышал у моего лба, хватая в охапку. Не дай бог такой затащит в купе, кто

меня найдет? И когда? Что я ему борову сделаю?!

Идея с криком о помощи уже не казалась неловкой, и я вскрикнула. Изловчившись, стукнула обидчика кулаком в лоб. Получилось не сильно, но мужик оторопел. Сдвинул брови, собираясь… дать сдачи?

– Ах ты ж… Играть со мной вздумала? Что, не ожидала увидеть?!

Да что же это такое? Вроде бы среди людей еду, а как на необитаемом острове! Футболка снова затрещала под натиском рук, волосы растрепались, и я затолкалась, пытаясь освободиться.

И не заметила, как дверь на пятачок открылась и мужик вдруг меня отпустил. Отшатнулся в бок, ударившись затылком о стену, а между нами встал Гордеев.

– Что здесь происходит? – спросил Димка и грозно надвинулся на мужика. – Ты! Отвечай! Разве я тебе непонятно сказал?!

Это я привыкла видеть в однокласснике руководителя, а незнакомец не понял. Возмутившись, полез на парня пузом. Разозлившись, зыркнул на меня зло, и выдал тираду вперемешку с матом. И про секс, и про Анталию, и про украденный кошелек с наличкой. И пальцем в меня тык: она, мол. Даша. Мамой клянусь.

И вроде радоваться надо, что Гордеев пришел, а стало так стыдно, словами не передать. Грязь в человека плеснуть легко, а ты попробуй, отмойся. Особенно, когда оба смотрят. И не хотела, а в глазах защипало.

– Какая Анталия, Гордеев? – пропищала мышью. – Да я дальше Гваздюкино и не уезжала никогда. Я бы так не смогла, ты же знаешь. – Ведь он знает?

– Иди в купе, Маша. Сейчас же! Я сам разберусь.

– Что? Не нравится, когда тебе баба рога наставляет? Заимел красотку, а она оказалась подстилкой! Сочувствую, брат…

– Сейчас я тебе расскажу: кто кому брат. Иди, Маша!

Дальше я слушать не стала. Побежала звать на помощь проводника, потому что сзади раздался шум и громкие маты, но женщина с охраной уже и сама, заметив потасовку, спешила к мужчинам.

Глава 12

– Заткнись! Сейчас я тебе расскажу: кто кому брат.

Дальше я слушать не стала. Кинулась звать на помощь проводника, потому что сзади раздался шум возни и громкие маты, но женщина уже и сама с охраной спешила к мужчинам, заметив потасовку.

Ой, мамочки! Что же будет? Пропустив компанию, я и себе побежала назад выручать Димку. За мной прибежал из купе друг Жеки, такой же нетрезвый тип Виталя, и мы все снова потолкались, перекрикивая друг друга.

–

Он не виноват! Парень не виноват, слышите! Отпустите, Гордеева! Этот пьянчуга сам ко мне пристал! Да отпустите же его!

– Эй, она аферистка! Арестуйте ее!

На деле оказалось, что Гордеев разбил мужику нос и скрутил вдвое, после чего нас всех допросили. Успокаиваться боров не желал, и на его истеричное требование дать ему бумагу и ручку, он будет жаловаться, охранники не очень вежливо объяснили, что если пожалуюсь я, его заявлением можно будет заткнуть дыру в бачке общественного туалета. Так что либо он, как рыба под воду, по-хорошему уходит в свое купе и не отсвечивает распухшим носом, либо они его сдают в руки полиции за дебош уже на следующей станции.

– Малинкина, если я говорю идти в купе, это значит: идти в купе. Какого черта ты снова там оказалась?

– А ты не командуй здесь, Гордеев, не на работе. Что же, прикажешь мне сидеть и ждать, пока тебя там отлупят? А вдруг ты драться не умеешь? Откуда я знаю!

– Лупила меня только ты, и то в далеком детстве. С тех пор я кое-чему научился. Так что не стоит впредь за меня переживать! Сам разберусь!

– Вот и не буду!

– Вот и не надо!

– Какой же ты… Упертый гусь!

– А ты…

Но кто я, Гордеев договорить не успел, потому что я вдруг испуганно уставилась на его щеку, на которой красовалось пятно крови и, потянувшись, коснулась щеки пальцами. В голове моментально вспыхнула мысль: это провал! Ведь если вместо солидного подрядчика с солидному заказчику приедут два техасских рейнджера, договор может и уплыть!

– Ой, Димка, кажется, тебя ранили!

– Где? – Гордеев вскинул руку, накрыл ею мою ладонь, и тут… сердце пропустило удар.

Та-ак! Стоп-стоп-стоп! Постойте! Э-э, что оно сделало?!

А можно на пару секунд отмотать назад? Что-то я не поняла.

Так, вот я вижу кровь, поднимаю руку к лицу Димки, касаюсь гладко выбритой щеки пальцами, а вот Гордеев накрывает мою ладонь своею. Где-то за мгновение до этого мы встречаемся взглядами.

Ага, вот в этот самом месте все и случилось. Сердце пропустило удар.

Хм! Что еще за ерунда?

Дверь в купе открылась и на пороге возникла проводница с двумя стаканами чая. Мы с Гордеевым тут же отпрянули друг от друга, усевшись на свои места, а женщина заулыбалась:

– Да ладно вам, голубки, чего смущаться-то! Я здесь и не такое видала! Я ведь сразу поняла, что вы вместе. Ох, молодежь! Закрыться только не забудьте и не сильно шумите – у вас за стенкой серьезные люди едут! А стаканчики я утром заберу.

Подмигнула нам многозначительно… и вышла.