Зимний сон Малинки

Логвин Янина

Я осторожно посмотрела на малинок. До сих пор в нашей маленькой семье нас было всего трое. Вчерашний вечер, пролетевший как вихрь, мог показаться малышам приключением, а вот утро – совсем другое дело. И, кажется, этим утром Гордеева ждал сюрприз. Судя по тому, что Лешка не спешил на кухню, а Дашка к телевизору – дети нового члена семьи приняли, вот только они тоже собирались делить Димку со мной.

– Дядя Дима, а мы будем наряжать елку? Ты обещал, - важно напомнил Лешка.

– Обязательно, Алексей.

Вот покушаешь, как богатырь, оденемся, и поедем к вам домой за елкой. А то что же получается: мы здесь, а она – там. Непорядок.

Димка улыбнулся, и ласточка счастья тут же впорхнула в мою душу, широко взмахнув крыльями. Лицо сына осветила радость, и он шагнул ближе.

– Дядя Дима, а знаешь, к нам Дед Мороз приходил. Самый настоящий!

– Да ты что? – Гордеев взъерошил волосы и сел в постели, искренне удивившись такой новости. – Неужели с бородой?

– Да! Он подарил мне башенный кран! Во-от такой! – Лешка развел руки в стороны и привстал на носочки. – У него есть колеса и гусеницы. Скажи, Дашка!
– обернулся к сестре.

– Да-а, - дочка закивала головой и себе подступила к Гордееву ближе. – А мне Дед Мороз подарил куклу. И платье!
– маленькие ладошки хлопнули у подбородка. Дашка всегда была немножко актрисой.
– Как у Снежной королевны! Краси-ивое! – дочка довольно склонила головку. – Дядя Дима, а ты подарил маме колечко, которое с камушком? – неожиданно спросила.

Димка не растерялся.

– Конечно. И колечко, и коробочку, и даже сердце, как вам и обещал. И кажется, оно вашей маме понравилось. Во всяком случае, она меня за него поцеловала.

Дети ахнули, и Дашка не смолчала.

– Дядя Дима, значит, ты теперь наш папа?

Ну что ты будешь делать! Никогда не думала, что моим детям так не хватает отца. Я еще не успела ничего ответить, как Димка спокойно и серьезно кивнул.

– Да, Даша, теперь ваш. Весь ваш, целиком и полностью.

Малинки, раскрыв рты, замерли, а вместе с ними и я. Димка вдруг широко улыбнулся. Расставил руки, откинув одеяло в сторону.

– Ну! Чего стоите, синеглазки? Залезайте к нам! Будем обниматься! Вы теперь тоже мои!

Дети, словно только за тем и пришли, вскарабкались на постель и полезли не ко мне, а к Димке. Нет, ну где справедливость вообще? Завизжали радостно, когда он стал их подкидывать по очереди.

– А теперь бегом в свою комнату! Нам с мамой надо одеться!

Убежали. Затопали кругами по новой квартире, как будто она их собственная.

– Ну чего ты, Маша? – Гордеев обнял меня и притянул к себе. – Перестань, - погладил по волосам, когда я вздумала шмыгать носом в его шею. – Если ты моя, значит, и дети мои, иначе не получится у нас семьи.

Давай больше не будем к этому возвращаться. Пусть думают, что я на самом деле их отец. А когда вырастут – подумаем, что сказать.

Димка нашел мои губы и поцеловал.

– А хочешь, уедем, Машка? Никто и знать не будет. Далеко! Слышишь, как бегают? Похоже, им здесь нравится.

Им здесь нравилось, но дело было совсем не в месте, а в человеке. И я поспешила повторить то, что чувствовала и знала наверняка.

– Им нравишься ты, Гордеев. А мне… мне все равно где быть, лишь бы с тобой.

Мы привезли елку и целую коробку новогодних игрушек, которые купили в магазине. Сдвинув мебель, поставили зеленую красавицу у стены центральной комнаты, и Гордеев с детьми принялись ее наряжать под звуки диснеевской сказки, которая шла по большому телевизору, а я готовила ужин на кухне. До новогоднего вечера оставалось не так много времени, все семьи страны уже потихоньку собирались за праздничными столами, и мне тоже очень хотелось, чтобы наш первый праздник запомнился.

В духовке запекалось мясо, я нарезала салат, когда услышала, как входная дверь неожиданно отворилась и в квартиру кто-то вошел. Кашлянул недовольно.

Я подняла голову и увидела родителей Гордеева, чинно переступивших порог. Сегодня в квартире отсутствовала тишина, комнаты наполнили непривычные звуки и запахи, и мужчина с женщиной замерли, прислушиваясь. Обернулись…

Из прихожей кухня была видна, как на ладони. Сделать вид, что я не вижу гостей, не имело смысла. Под прямыми холодными взглядами, я отложила нож в сторону и вытерла руки о бумажное полотенце. Выпрямилась, поворачиваясь к ним.

– Здравствуйте, - сказала, не зная, что еще предпринять.

Сегодня я слышала, как сотовый Димки беззвучно гудел, и видела, что он не брал трубку, но не стала его допытывать: кто звонит и почему. Догадалась, что звонили родители, однако не считала себя в праве так далеко проникать на его территорию. И вот теперь они стояли здесь.

Ни отец, ни мать не ответили. Я стояла в Димкиных тапках, в том же платье, в котором однажды пришла на собеседование в их компанию, волосы лежали на плече в косе, и они осматривали меня, оба от недовольства поджав рты.

Я не винила их за это неприятие и не чувствовала обиды. Наверняка своему единственному сыну они желали лучшего, а тут появилась незнакомка и расстроила все планы. А вот теперь еще и в дом пробралась.

– Значит, ты уже здесь? Хозяйничаешь? – первым задал вопрос мужчина, раздраженно дернув за лацкан полу расстегнутого пальто. – Быстро же ты сообразила, как нашего сына охомутать. Ну и что себе думаешь? Как собираешься нам в глаза смотреть, а?

Я их понимала, вот только после ночи с Димкой и его ласковых слов, стыда точно не чувствовала.