Зимний сон Малинки

Логвин Янина

Знакомый голос раздался у макушки.

– Не надо, только напугаешь. Дети с мамой у меня, ждут нас. Я же обещал тебе, что больше не стану спать один. Я не стану, Малина. Теперь у нас с тобой будет общий дом.

Димка был здесь, за моей спиной, и слова достали до сердца. Я опустила голову, но повернуться сил не нашла. Сказала тихо:

– Дом? А как же невеста? Гордеев, я не буду твоей любовницей. Это было жестоко.

Он отобрал телефон, обнял и прижал к себе.

–

Машка, прости! – зарылся губами в волосы, притягивая ближе. Оплел руками так, что не вздохнуть. – Напугала ты меня! Думал: с ума сойду, пока нашел! И раздетая убежала, заболеешь ведь!

– Дима, не надо.

– Надо, Малина. Снова не вышло у меня с признанием. Пора заканчивать играть по правилам. Когда дело касается тебя, надо просто брать и не отпускать. Больше я подобной ошибки не допущу.

Димка поцеловал меня в затылок, и от этого ласкового прикосновения заныло сердце, и отозвалась тоской душа. Это и близко не походило на игру. Но тогда на что? Я не понимала. А то что чувствовала, царапало душу и выворачивало ее наизнанку.

– Малина, я полжизни от тебя бегу, и когда мне уже казалось, что убежал, ты вернулась и заявила на меня права. Да, была Диана и этого не изменить. Я строил жизнь, как умел, думая, что ты с Кириллом. Если бы только знал, что это не так – нашел бы тебя раньше. – Димка снова коснулся губами моих волос.
– Прости, что не нашел. С Дианой мы знакомы со времени учебы в университете, и долгое время оставались просто приятелями. Не знаю, кому первому пришла в голову мысль о нашем браке – ей или ее отцу, но моему отцу предложение понравилось. Я долго не хотел о нем слышать, но в какой-то момент одиночества подумал: почему нет? Если это поспособствует семейному бизнесу - пусть. Полюбить ее я не смогу – уже до нее знал, что бесполезно надеяться. Но, может, у нас и получится построить что-то, похожее на отношения. Тогда наши семьи и договорились о свадьбе.

Гордеев замолчал. Мы стояли без движения, я не видела ничего перед собой, только слушала, как родные стены вместе со мной впитывали слова признания.

– И тут появилась ты. Такая же синеглазая и улыбчивая Маша Малинкина, какой я тебя запомнил. Словно наш выпускной случился только вчера, ты танцевала и уходила с Кириллом, а я смотрел вам вслед. Помнишь тот первый день, когда пришла в «Гарант»?

Помнила ли я? Еще бы.

– Да. Ты сделал вид, что не узнал меня.

– Я был уверен, что все забыто и мои чувства к тебе остались в прошлом. Что повстречай я тебя на улице – просто кивну и пройду мимо. Мы не виделись столько лет, но стоило тебе войти и заговорить… я сразу понял, что проиграл и семейным планам никогда не осуществиться.

– Почему?

– Потому что рядом с тобой, Малина, других для меня не существует. Напрасно я обманывался надеждами. Никогда нашему браку с Дианой не стать счастливым, когда где-то есть ты. В тот день я позвонил Диане и сказал, что свадьбы не будет, хотя ничего о тебе не знал: одна ты или нет.

– А когда узнал?

– А когда узнал, хотел убить Кирилла. Не мог поверить, что он

так поступил с тобой и детьми. Ты всегда заслуживала быть счастливой. Тогда я решил, что это мой шанс и на этот раз тебя не отпущу. Я понимал, что потребуется время и был готов ждать, мне казалось, что я тебе неприятен, но вдруг случилась поездка… и мы. Случилась ты, Машка, и это была самая лучшая ночь в моей жизни.

Гордеев прижался щекой к моему виску, согревая своим телом. Я и не заметила, как сильно меня сотрясает дрожь. Признался, поглаживая мои руки и плечи:

– Уже тогда я был готов предложить тебе все, что мог, но была Диана и помолвка, которую она отказывалась расторгнуть и разговоры с семьей. Я не хотел тебя втягивать в свои отношения с ней, хотел, чтобы в твоей жизни все было спокойно, поэтому попросил дать мне время. Мне пришлось лететь в Париж и говорить с Дианой еще раз, там я и сказал ей, что люблю другую, и что уже ничего не изменить. Однако наши семьи сегодня все решили за нас. За меня. Значит, так тому и быть. Я уже сказал отцу, что дальше по жизни пойду сам. С тобой, Маша, если ты согласишься выйти за меня замуж. Я не лгал тебе, когда говорил, что люблю. Ты нужна мне, и слова в зале прозвучали для тебя, не для нее, слышишь? Прости, что так вышло.

Я обернулась к Гордееву, обняла его и прижалась носом и щекой к горячей груди. Всхлипнула, и еще раз уже громче, когда теплые ладони погладили волосы.

– Маша, моя Машка… Все у нас будет хорошо, обещаю. У нас с тобой еще вся жизнь впереди. Кстати, оказалось, что твоей маме, в отличие от тебя, я еще в школе нравился. Сегодня я попросил у нее твоей руки, и она обещала подумать. А вот дети сразу согласились. Кажется, им понравилась их новая комната…

– Им нравишься ты.

– … и кое-что еще. Особенно Даше, смешная она у тебя. Просила примерить, но бабушка не разрешила. Как думаешь, правильно сделала?

Димка нашел мою ладонь, достал из кармана и вложил в нее коробочку. В горле встал ком.

– Дима, не надо, - сказала глухо.

– Ну, чего ты смутилась, Малина? Это же я. Надо, я так хочу. Пусть все знают, что ты моя.

Мы оба переволновались и не хотели друг друга отпускать. Я не уверена: тот ли был момент, но на колени Димке встать не дала, а вот колечко надела. Наверняка самое красивое, все равно сквозь слезы не рассмотрела. Обняла своего гордеца и прижалась к груди. Выдохнула в ответ счастливое: «да».

– Дима?

– Что, Малина?

– А как же твои родители? Ведь у меня дети, наверняка это им не понравится. Что если они не примут их? Дашку и Лешку?

– Им придется принять. Во всяком случае, мое решение. Потому что в ближайшем будущем я намерен детей усыновить, понравится этом моим близким или нет. У твоих малинок должен быть папа, не всю же жизнь Лешке быть Малинкиным. Мне кажется, Алексей Гордеев отлично звучит. А очень скоро надеюсь стать отцом еще раз – я буду счастлив, Машка, если это случится. Мне все равно, что скажут мои родители. И все равно, что подумают. Я смогу обеспечить свою семью сам. Ты ведь не сомневаешься во мне?