Шрифт:
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Едва успев открыть глаза, Гвен Томас поняла, что этот день не будет типичной сентябрьской пятницей. Разумеется, она, как обычно, встанет, оденется и пойдет на работу, но… Гвен уставилась в потолок, пытаясь понять причину своего странного, почти унылого настроения.
И тут она вспомнила. Сегодня день ее рождения. И не просто день рождения, а тридцать первый.
Простонав, она откинула простыни и побрела в ванную комнату. Тридцать один год, а чувствовала она себя на все пятьдесят. И куда умчались годы? Когда она
Еще совсем недавно ей было двадцать девять. Она едва заметила, когда стукнуло тридцать, проскочив через эту веху даже без намека на кризис среднего возраста. Но тридцать один?! Гвен уже давно переживала по этому поводу.
Вот и наступил сей день, и теперь она официально – тридцатиоднолетняя девственница.
Старая дева.
О, господи! Не хватало только дома, полного кошек. К счастью, там, где она жила, было запрещено держать животных, иначе Гвен, вероятно, полностью соответствовала бы установившемуся стереотипу. Кстати, в ее квартире полно керамических фигурок кошечек.
Как могло случиться, что не лишенная привлекательности женщина дожила до тридцати, нет, до тридцати одного года и ни разу не легла в постель с мужчиной? У Гвен не укладывалось это в голове. Она выдавила немного зубной пасты на щетку и принялась чистить зубы.
Надо сказать, родители чрезмерно опекали ее в детстве, и в школе она была девочкой застенчивой и слишком погруженной в учебники. Однако в колледже встречалась с очень симпатичными юношами. Правда, ни один из них не вызвал у нее дрожь в коленках и не заставил лихорадочно биться ее сердце. Потому-то, как предполагала Гвен, она никогда не отвечала на их ухаживания.
Прополоскав рот, Гвен умылась, вытерла лицо, потом подняла голову и взглянула на себя в зеркало, висевшее над раковиной. Красавицей ее никак не назовешь, но что мужчины при виде нее должны в испуге разбегаться, она тоже не считала.
Ее теплые карие глаза были немного темнее каштановых волос. С фигурой все в порядке, хотя она довольно худая и невысокая. Груди размером с чайную чашку, да и то с большим допуском. Но, в конце концов, она же не горбатая и не беззубая!
Вернувшись в спальню, Гвен подошла к открытому шкафу и принялась придирчиво рассматривать висящие в нем платья. Впервые она заметила, какой однообразный у нее гардероб. Вещи были и длинные, и короткие, но все это либо сарафаны, либо девичьи платьица из легких цветастых тканей. Господи, неужели все это годится только для домика в деревне?!
Раздраженно захлопнув дверцу, Гвен опустилась на кровать и тяжело вздохнула. Тридцать один год, а она все еще одевается по-прежнему, как когда-то в школе. А что касается обуви, она, даже не вынимая ничего из шкафа, знала, что все ее туфли грубые, без каблуков и либо черные, либо коричневые. Гвен по-прежнему носила длинные, доходящие до лопаток волосы и прямую челку, срезанную с почти солдатской аккуратностью.
Всего этого более чем достаточно, чтобы свернуться под одеялом и никогда не покидать пределов своей квартиры.
Эта мысль испугала
Продолжая сидеть на кровати, она набрала по памяти номер джорджтаунского отделения Вашингтонской публичной библиотеки. Когда трубку сняла старший библиотекарь, и одновременно ее начальница, Мэрилин Уильямс, Гвен притворно раскашлялась и попросила разрешения не выходить на работу.
Мэрилин явно удивилась такой просьбе, учитывая то, что Гвен никогда прежде не отпрашивалась по болезни, но тут же согласилась, пообещав позвонить одной из работающих на полставки сотрудниц и попросить ее заменить Гвен в случае необходимости.
Повесив трубку, Гвен тотчас же сбросила зеленую, цвета мяты ночную рубашку (тоже всю в крошечных цветочках), надела одну из – увы! – давно вышедших из моды хлопчатобумажных туник и сунула ноги в туфли. Схватив телефонный справочник, она попыталась найти для начала салон красоты, маникюрный салон и какой-нибудь бутик.
Гвен еще не совсем представляла себе, что собирается делать, но, если ей повезет, этот день может стать последним днем, когда она была тридцатиоднолетней девственницей.
Иногда вечерами Этан Банкс задерживался в своем кабинете, расположенном прямо над танцевальным залом. Он чувствовал, как вибрируют металлические перекрытия здания от громких ритмичных звуков, когда работал, сидя за письменным столом, или наблюдал сквозь звуконепроницаемые окна за неспешно направляющимися в клуб ярко одетыми людьми. Время от времени, как, например, сегодня, он спускался вниз и сам вставал за стойку бара, чтобы быть в гуще посетителей.
Клуб «Злачное местечко» был одним из самых популярных ночных клубов, отчего Этан испытывал ни с чем не сравнимую радость. Он взял в аренду старое здание и полностью реконструировал его около пяти лет назад, и с тех пор тут почти каждую ночь не было отбоя от гостей.
Этан гордился популярностью своего клуба, а еще больше тем, что добился всего сам, не взяв ни цента у родителей. Но совсем не потому, что те не предлагали. Джек и Карен Банкс любили своих троих детей и во всем поддерживали их. Однако Этан не захотел ставить личные успехи или неудачи в зависимость от финансовых возможностей семьи.
Естественно, его решение действовать самостоятельно и самому добиваться того, что он хочет, было не слишком одобрительно встречено Сьюзен. Поэтому она и стала его бывшей женой.
Развод не входил в планы Этана, но в одиночестве, безусловно, были и свои преимущества. Особенно для человека, которому принадлежал самый популярный в городе ночной клуб.
Фигуристая блондинка с огромными серьгами, усыпанными фальшивыми бриллиантами, облаченная в темно-розовый облегающий комбинезон с молнией, расстегнутой почти до пупа, уложив свою пышную грудь на стойку бара, пританцовывала в такт ревущей музыке, пока он смешивал для нее крепкий коктейль. По тому, как она пожирала его глазами, Этан понял, что при желании легко мог бы увезти ее после закрытия к себе домой и запросто всего добиться.