Злая судьба
Шрифт:
— Понимаю, — с некоторым облегчением сказал Майкл, и его рука на целый дюйм отодвинулась от рукояти меча. — В то время когда ходили слухи, не упоминал ли кто-нибудь о месте, где это создание вело свое несуществование?
— Ты быстро все схватываешь, — улыбнулся караванщик. — Но лучше об этом типе вообще не говорить. Но поскольку ты уже упомянул имя, тебе не стоит появляться по ночам на улицах. Люди исчезают преимущественно там.
— Если так, то здесь вообще не должно быть никакой ночной жизни.
— Этого я не утверждал. Есть масса людей,
— Здорово придумано. Скажи, не ощущаешь ли ты здесь, в Аль-Ремише, запаха колдовства?
— Я? Конечно, нет. Я не могу сморозить подобную глупость. Если бы я допустил, что магия здесь существует, то её возмездие могло бы обрушиться на меня.
Майкл улыбнулся. Он узнал почти все то, что хотел узнать. Более того, все можно было выяснить ещё в Тамерисе, если бы у него хватило ума там поспрашивать!
Теперь оставалось выяснить лишь то, что в другом месте узнать было невозможно. А именно: какая связь существовала между Аль-Ремишем и покушением на Лиакопулоса. Оказалось, что процесс познания таил в себе больше опасностей, чем мог ожидать Майкл.
— Запирается ли помещение, которое принадлежит здесь Саму? — спросил Майкл. — Я слышал, что те, кто приходят с караваном, ночуют в своего рода казармах.
— Да, это так. А насчет запоров вы можете спросить брата господина Чордина. Командует здесь он.
Караван свернул в боковую улицу и вскоре вступил на обширную, огороженную площадку. Площадка напоминала небольшую крепость. Ее окружала стена высотой в двенадцать футов с единственными воротами. С внутренней стороны стены находились стойла, а в самом центре огороженного пространства возвышалось несколько трехэтажных зданий. Дома стояли тесно прижавшись один к другому, так встают спина к спине бойцы, чтобы встретить приближение врага. Майкл вошел в один из домов и вручил рекомендательное письмо брату Сама Чордина.
Прошло три дня, а Майкл практически так ничего и не узнал. Обитатели Аль-Ремиша оказались людьми неразговорчивыми и мрачными. Друг с другом они говорили даже меньше, чем с иностранцами. При этом они изо всех сил делали вид, что короля в их стране вовсе не существует.
Да и Майкл тоже не замечал присутствия Мегелина, если не считать постоянного страха в глазах его подданных. Патрулей на улицах было очень мало, и создавалось впечатление, что в них вообще нет надобности. Большая часть войска Мегелина занималась тем, что выжигала каленым железом оставшихся последователей Эль Мюрида. Из того немногого, что сумел услышать Майкл, следовало, что удача королю не улыбается. Хаммад-аль-Накир был страной весьма обширной, и в нем имелось множество мест, где могли скрываться партизаны. Много лет тому назад, когда Эль Мюрид боролся за власть, это сумел доказать военачальник повстанцев Нассеф, получивший позже титул Бич Божий.
Наступила ночь. Майкл лежал на соломенном
Убедившись, что с дверями все в порядке, Майкл обратился к закрытым тяжелыми ставнями окнам и сделал так, чтобы в случае поспешного бегства ставни можно было быстро распахнуть. Со стороны окон ему тоже ничего не грозило, и можно было возвращаться на тюфяк.
Снова скрипнули ступени. Майкл протянул руку, нащупал меч и положил его себе на грудь.
Майкл Требилкок постоянно изумлял всех друзей полным отсутствием у него чувства страха. Он лишь весьма отдаленно понимал, что чувствуют другие, испытывая ужас, да и то только потому, что не любил пребывания на публике и побаивался публичных выступлений. Когда его просили выступить перед группой слушателей, он начинал заикаться. Это, кстати, и объясняло его тягу к секретности. Майкл частенько скрывался ото всех, всеми силами стараясь избегать неприятных моментов.
Но больше всего он не любил вдаваться в подробности.
Теперь скрипнула дверь. Майкл продолжал лежать неподвижно. Кто-то стал возиться с наружной щеколдой. Майкл усмехнулся. Никакой пользы гостю это не принесет. Дверь можно было открыть лишь изнутри.
Возня со щеколдой прекратилась, и дверь затрещала под сильнейшим нажимом. Глаза Майкла слегка округлились от изумления. Что за дьявольщина? В дереве появились трещины, а с дверной рамы посыпалась штукатурка. Создавалось впечатление, что дверь вместе с рамой вот-вот вылетит из стены. Майкл встал, подошел к окну, распахнул ставни и выглянул в темноту.
Животные в стойлах вдоль южной стены вели себя беспокойно, а погонщики с факелами и лампами в руках пытались их усмирить. Во всем остальном на площадке было все тихо, как на кладбище.
У Майкла возникли мрачные подозрения, и он подошел к двери. Нажим на неё прекратился. Майкл потянул носом воздух и ощутил запах какого-то животного.
Его бледные губы растянулись в улыбке, которая, впрочем, тут же исчезла. Лорд Норат или, вернее, Магден Норат был здесь. Бежавший из Эскалона маг сумел пережить битву под Палмизано.
Майкл Требилкок уловил запах побоища под Палмизано и ещё десятка других сражений. Это была вонь савана делажа — ночного чудовища, созданного Норатом в лабораториях Эхлебе. Уничтожить свирепого и могущественного монстра было практически невозможно.
Майкл отступил от двери, лихорадочно размышляя, как поступить. Эту новость необходимо донести до короля. Она поможет пролить свет на те таинственные события, которые происходят в Кавелине. Мегелин находится под злыми чарами эскалонца. Только Магден Норат способен сотворить людей, напавших на Лиакопулоса.