Зло
Шрифт:
— А ты как думаешь, победу отмечать надо.
— Отлично.
В райотделе всем распоряжался капитан-гаишник. Он громогласно отдавал приказы, орал на задержанных, командовал следаками и операми.
Ельцов присмотрелся и узнал сотрудника КГБ Баринова, когда-то в Средней Азии они со стрельбой брали банду, промышлявшую драгоценными камнями.
— Виктор Антонович, тебя за что в ГАИ сослали? — насмешливо заинтересовался он.
— Игорь Дмитриевич, — обнял его Баринов, — полковник мой дорогой. Вот пришлось робу сменить, чтобы эту мразь повязать. И тебе спасибо от
— Вот я и служу. Раскололись?
— Начали, узнав, что их госбезопасность повязала. Ты напиши объяснение, как дело было.
— Ладно, только мне позвонить надо.
Ельцов зашел в кабинет Зверева, набрал номер Женькиной дачи.
— Женечка, здравствуй, солнышко, позови Юру… Все в порядке, пусть Игорек печатает письмо… Потом… Приезжай к Сереге в мастерскую часа через два. У меня все.
— Племянника обрадовал, товарищ полковник, — сказал за его спиной Рудин, — хороший он парень у вас.
— А вы откуда его знаете?
— Вместе в Мозамбике были.
— Значит, опять встретитесь. Пошли с нами, Серега шикарный стол накрыл.
— Это как начальство.
А Болдырев ждал. Уже больше часа прошло с условленного времени, но никто не ехал. Он позвонил во Фрунзенский райотдел.
— Дежурный подполковник Самсонов.
— Генерал Болдырев из МВД. У вас на территории за последний час ничего не случилось?
— Минутку, товарищ генерал, сейчас посмотрю. Квартиру на Рождественском, дом пять взяли, работаем по горячим следам. В магазине «Лесная быль» карманника повязали. Все. Пока бог миловал.
— Спасибо, подполковник.
Болдырев положил трубку и успокоился, значит, задержка чисто техническая, он и подумать не мог, что разговаривал с офицером КГБ. Наконец на лестнице послышались шаги.
— Идут, орлы! — обрадовался дежурный.
— Сейчас я из этих орлов воробьев делать буду…
Он не успел договорить, как в комнату вошел элегантный человек в штатском, за ним несколько людей с оружием в руках.
— Я — генерал Комитета государственной безопасности Михеев. Генерал-майор Болдырев, вы арестованы; следователь, предъявите гражданину Болдыреву постановление на арест.
Он не понял сначала, кто эти люди и зачем они пришли сюда. Стоял и смотрел, как какой-то человек в коричневом костюме кладет на стол бумагу с голубой печатью. Потом стол, бумага на нем, человек в коричневом костюме словно отодвинулись к дверям, стали маленькими и ничтожными, ужас сжал его горло, заставил сердце колотиться с немыслимой скоростью. Все это длилось секунду. Галлюцинация исчезла, но страх заставил его выдернуть из поясной кобуры «ПМ» и бросить ствол к виску.
Один из молодых ребят прыгнул, перелетел через стол, ударил его по руке. Грохнул выстрел. С потолка упал на стол кусок штукатурки. Парень прижал Болдырева к воняющему хлоркой полу, завернул руки за спину, надел наручники и рывком поставил на ноги.
— Легко хотели отделаться, Болдырев. Слишком легко, — Михеев закурил, — вам еще надо ответить на множество вопросов. Как это
А они праздновали победу в мастерской Голованова. Игорь Дмитриевич, Саша Зверев, четверо его оперов, Юрий с Ириной и Анохин. Чекисты на банкет не пошли, сослались на занятость.
Генерал Михеев, заехавший в райотдел, попросил у Зверева список сотрудников, принимавших участие в операции, их необходимо было наградить, чтобы избежать гнева всесильного министра внутренних дел.
— А вас, Игорь Дмитриевич, мы отметим отдельно, — пожимая Ельцову руку, на прощание сказал генерал.
Повод выпить был.
Об аресте Болдырева министру позвонили в санаторий, где в бархатный сезон он поправлял расшатанное интригами здоровье. Выслушав доклад, министр долго сидел на террасе, глядя на белые барашки волн. Конечно, все это неприятно, но не смертельно. Леонид Ильич не даст его в обиду, да и в Политбюро есть люди, готовые защитить его от Андропова, рвущегося к абсолютной власти. На его памяти многие хотели занять главное кресло в Кремле. Но где они сейчас? Их имена помнят только работники архивов.
Болдырев — жулик, проходимец, человек, обманувший доверие руководства МВД и партии. Пусть его судьбу решит суд. Правда, мало ли что может случиться, даже в Лефортово. Сердца у всех изношенные, куча болезней.
Он поднял трубку спецсвязи и позвонил Рытову.
— Как отдыхается, Коля? — поинтересовался зампред.
— Ты уже знаешь?
— А як же.
— Ну и что скажешь?
— Я сразу Андропову позвонил, но он посоветовал мне в это дело не лезть. Он вчера Ильичу предъявил изъятые ценности.
— Выставку делал? — зло спросил министр.
— Опередил нас. Но мнение такое, что Болдырев обманул органы и партию.
— Правильное мнение.
— На этом стоим и стоять будем, — захохотал Рытов, — так что отдыхай спокойно, а я уж правдолюбцев некоторых к порядку приведу.
Они вернулись от Голованова не совсем трезвые. Довезли их на милицейской машине, сначала Ирину, потом Анохина и обоих Ельцовых на Грузинский Вал.
Поддатые и довольные, они возвращались в квартиру. Юрий нес огромный сверток, в который Сергей напихал целую гору снеди и выпивки. Господи, до чего хорошо было после нервного дня попасть в родную квартиру.
— Игорь, — сказал дядька Анохину, — ты пока кофе не выпьешь, я тебя не отпущу.
— Я только этого и хочу, Игорь Дмитриевич.
Сварили крепкий кофе и уселись на кухне.
Юрий развернул пакет, вынул две бутылки марочного коньяка, чебуреки, банку ветчины и палку сухой колбасы.
— Хороший коньяк, — взял в руки бутылку Игорь Анохин.
— Неужели после всего будешь пить? — засмеялся Ельцов-старший.
— А вы?
— Не бросать же тебя одного.
— Запомни, Игорек, мой дядька — известный по Москве пьяница.