Зло
Шрифт:
Подумалось было обойти компашку стороной — на всякий случай. Однако, повинуясь внезапной идее, Эрик попросту натянул шерстяную шапку на лицо. Сквозь вязаные узоры удавалось, хоть и не без труда, рассмотреть и дорогу, и встречный люд. Когда он приблизился, его, естественно, обнаружили.
«Эй, ты, стой? Кто ты?» — окликнул член совета, четырёхклассник.
Эрик, не отвечая, проследовал дальше. Отметил: член совета уже рысит к нему, чтобы схватить и установить личность. Оторваться было нетрудно. Чуть позже он вернул шапку на место и продолжил прогулку обычным шагом. Но
Из темноты доносились грозные приказы о немедленной остановке для обыска. Дабы сбить четырехклассника с толку, пришлось заложить дальний обход вокруг школы.
Оказавшись в своей опустевшей комнате, он разделся, лег на кровать. И задумался: прогулка родила интересную идею.
В самом деле. Добрая половина реальной школы одевалась одинаково. Помешанные на яхтах гетеборгцы ввели в моду куртки яхтсменов. Большие синие куртки с толстой подкладкой, которые, если верить рекламе, удерживали на поверхности воды упавшего за борт человека.
Синие джинсы? Да у кого их нет! Обувь? Большинство носит фетровые ботинки на молнии. Эрик поднялся с кровати и взял в руки свою синюю вязаную шапочку. Это тоже сходилось, точно такие у всех и каждого.
Из ящика письменного стола он вытащил ножницы и прорезал три отверстия в шапке: для глаз и для рта. А потом натянул её на голову, надел куртку и подошёл к зеркалу.
Благодаря дутой куртке яхтсмена все выглядели примерно одинаково. А уж толстого от тонкого вообще не отличишь, тем более в темноте.
Без освещения не узнать человека и по глазам. Не найдя шапку с прорезями, они никогда не…
Следовательно, если прятать ее где-нибудь вне дома и позаботиться о следах на снегу…
Эрик использовал следующий день, чтобы отработать детали. Предстояло раздобыть новую шапку, продумать перчатки и другие мелочи, которые могли стать решающими. Например, наручные часы. Придется снимать их перед каждым походом. Опасность неудачи минимальна. Его клятва на Форуме близилась к реализации.
«Хорошо, Пьер, — то ли думал, то ли проборматывал он, когда вечером вышел на дело. — Пока ты был со мною, я ни разу не подрался. Мы, как помнишь, старались использовать интеллектуальные методы. Но теперь с этим покончено».
Он повернул на участок дороги, где обычно стояли четырёхклассники, и натянул шапку на лицо.
В первой группе болтунов он не обнаружил ни членов совета, ни вообще каких-либо гимназистов четвёртого класса. Ему что-то кричали, когда проходил мимо, но он никак не отозвался. Помнил: не следует подавать голос, могут узнать.
В следующей группе стояли два члена совета, несколько гимназистов и три девушки из обслуживания. Он остановился поблизости — в пяти-шести шагах. Из-за темноты прошло какое-то время, прежде чем его обнаружили. Раздался ожидаемый вопрос: «Ты кто?» Ответом, разумеется, было молчание.
«Подойди сюда для обыска», — скомандовал один из членов совета.
Он не ответил. Он решал, кто станет его первой жертвой. Четырёхклассник, стоявший слева, особенно веселился, стаскивая
«Подойди сюда, я сказал!» — крикнул сниматель штанов, будто отдавая приказ собаке.
Если подойдёт именно он, я не двинусь с места. А если оба сразу — побегу, так чтобы они увязались за мною. Подальше от посторонних глаз — легче разбираться.
«Именно он» и сунулся сорвать с Эрика шапку. И сразу получил прямой в живот. И безотлагательно — правым коленом по фейсу. А когда грохнулся, Эрик сел на него верхом и, занеся руку, осуществил решающий удар по переносице — ребром ладони.
Потом он поднялся и сделал шаг назад. Жертва ныла и ворочалась в луже крови. Вся компания словно оцепенела. Второй член совета прокричал, наконец, что напавший, черт побери, наверное, сошел с ума. И взвизгнул:
«Кто ты, скажи, кто ты? Ты — Эрик?»
Эрик сделал манящий жест правой рукой. Как бы приглашая подойти ближе. Тот нерешительно шагнул назад. Тогда Эрик двинулся к нему. Никто из свидетелей даже не пошевелился. Стало быть, не собирались вмешиваться.
«Нет, ты сошёл с ума. Тебя исключат, ты не понимаешь…» — пятясь, повторял член совета.
Эрик чуть ускорил движение, и тогда враг номер два припустил прочь. Рванувшись вслед, Эрик бросил взгляд через плечо. Компания по-прежнему держала нейтралитет. Он легко догнал беглеца и сбил его с ног подсечкой.
Член совета лежал на спине, прикрывая ладонями физиономию.
«Эрик, ты с ума сошёл, ты не должен… Остановись, не делай этого. Я никогда…»
Эрик направил левую руку ему в промежность, одновременно подняв правую над головой. Схватил члена совета за яйца. И, когда тот рефлекторно переместил руки вниз, пытаясь высвободить известное хозяйство, Эрик вмазал ему по носу. На всякий случай дважды.
Потом он поднялся и посмотрел в темноту. Нейтралы всё ещё оставались на своих местах. Кто-то склонился над окровавленным дружком, пытаясь поставить его на ноги.
Взглянул на члена совета, распростертого перед ним на снегу. «Два сломанных носа, — то ли подумал, то ли пробормотал он. — Пусть теперь лечатся. Но десять еще осталось».
Возвращение наметил не иначе как мимо оставленной компании. То есть уйти у всех на глазах туда, откуда появился. Проходя, отметил: избитого члена подняли на ноги. Но тот клонился вперёд, из стороны в сторону. На белом снегу растеклось, по меньшей мере, граммов сто крови.
Эрик остановился почти рядом. Они смотрели на него как завороженные, по-прежнему молча. Затем он исчез в темноте.
На следующий день вся школа превратилась в жужжащий от слухов улей. Ночью двух членов совета свезли в больницу, и, судя по рассказам медсестры, возвращения следовало ожидать не ранее, чем через две недели. Какой-то парень в чёрной маске просто напал на них и отделал как бог черепаху. Причем всё произошло так быстро, что никто из свидетелей не успел ничего предпринять. Давался словесный портрет: мощный корпус (ай да куртка!), рост, по меньшей мере, метр восемьдесят пять (то есть молва добавила десять сантиметров). За все время избиения не произнёс ни звука.