Злое счастье
Шрифт:
— Вперед! Вперед! — прокричал азартно он.
И в этот миг на Сайнайса упало солнце.
Мэй схватился за голову, застонав в голос, словно тяжко раненый. Его отряду пришлось сделать небольшой круг, чтобы форсировать Бэннол. К тому же они задержались, громя приотставший обоз дэйном. Не проходить же мимо такого лакомого куска, который можно вырвать из ненасытной пасти Чардэйка?
И теперь с вершины поросшего редким сосняком холма Рыжему открылась почти вся панорама сражения и маневр униэн.
Это была ловушка. Классическая ловушка хан'анха Эйгена. Точно
— Альмар! Альмар! Стой! — кричал изо всех сил Рыжий, понимая, что за воем, скрежетом и грохотом его никто не услышит.
Верховный король Тир-Луниэна скакал навстречу собственной гибели. Правда, он еще не знал об этом. Да и толку с того, что Мэй все видел и все понимал? Он ничего уже не мог сделать. Только лишь обрушить удар возмездия на богомерзких колдунов, которые уже сотворили и пустили волну ядовитого огня и на какое-то время стали обычными смертными. Уязвимыми и практически беззащитными.
— Уничтожить! — прорычал князь.
Их было всего двадцать, но они неслись вперед, как океанская волна. Двадцать рыцарей Эр-Иррина, успевших познать позор бегства и отчаяние осады, сумели поразить Чардэйк в самое болезненное место. Они смели малочисленную охрану и ворвались в ставку обессиленных на время колдунов. Униэн топтали магов конскими копытами, рубили наотмашь черепа и протыкали насквозь, кромсали на куски, били влет арбалетными болтами. Убивали, убивали, убивали, убивали…
Слишком хорошо они знали как сейчас, в этот самый момент, умирают их братья по крови: страшно, в муках и дикой агонии, умоляя пресечь страдания, заклиная о смерти. Так умирал Верховный король и князь Тиншер, и еще полторы сотни лучших воинов Тир-Луниэна.
— Месть! За короля!
— За короля-а-а-а-а-а!
— Убивай!
Их было всего лишь двадцать. Но ударили они страшно, прямо в спину дэй'ном, сея в сердцах врагов ужас и панику. Этот вопль подхватили уцелевшие после магической атаки униэн, и снова бросились в бой.
Мэй пробивался к Альмару, надеясь только лишь на какое-то особенное чудо. Но на этот раз небеса и боги оставались глухи. Рыжий не рубился так озверело даже, когда рвался на выручку к отцу. Он сам не мог понять, отчего появилась такая уверенность, но твердо решил спасти Альмара, во чтобы это ни стало. Потому что, если тот умрет…
Отыскать в месиве из обгорелых тел государя оказалось делом непростым, но Мэй его нашел. Еще живым.
— Альмар!
Видит Ито Всеблагая, видят боги, в этот момент Мэй забыл обо всем, что разделяло их долгие годы. Обиды, подозрения, недомолвки, сплетни, зависть и недоверие — все исчезло. А остались только детская дружба и память об тех ослепительно счастливых годах, когда они с Альмаром верили друг другу, а тень платинового венца не перечеркнула доверия и радости.
Последние капли жизни утекали из короля, когда он открыл глаза и пристально, почти сурово, посмотрел на Рыжего. Темные от боли очи на фоне полуобугленного мяса, в которое превратилось его красивое
— Л-л-л-лле…фе…л… — смог прошептать король, прежде чем Благая и Пресветлая Ито милостиво освободила его душу из агонизирующего тела.
У Тир-Луниэна больше не было Верховного короля.
— Я бы на твоем месте не радовался прежде времени, Мэйтианн'илли! — раздался за спиной Рыжего до рвоты знакомый голос.
Воистину, Эйген превзошел сам себя по части внушительности и самоуверенности. Чего стоили только доспехи инкрустированные золотом и яшмой, высокий шлем с ярким плюмажем. Словно не в бой шел, а на высокий официальный прием во дворец к Повелителю. Понятное дело, грязный забрызганный грязью и кровью Рыжий выглядел против него чучело чучелом.
Мэй молниеносно развернулся и встал в боевую стойку, защищая собой тело мертвого короля.
— Ты же его ненавидел! — искренне удивился Эйген. — К чему такие жесты? От Альмара уже не убудет, а мне приятно насадить его голову на пику.
— Смотри, чтоб твою никуда не нацепили, — мрачно посоветовал князь-униэн.
— Дерзко! — хмыкнул вигил, нацеливая на того острие меча.
Собственно говоря, поле боя не располагает к долгим беседам. Удивительно, как они вообще сумели услышать друг друга, прежде чем скрестили клинки.
Эйген сразу оценил силу и мастерство Рыжего. Враки, не был сын Финигаса безумцем и берсерком. Он дрался спокойно и хладнокровно, выверяя каждый выпад в соответствии с самым высоким каноном. Мэй ни разу не предоставил противнику выгодной позиции, заставляя без конца защищаться. За исключением единственного случая, когда появилась возможность контратаковать. Которой вигил тут же и воспользовался. Эйген ударил коварно, снизу, метя в пах. Этот удар мог оказаться смертельным, но был парирован. Никто из смертных ни смог бы отбить такой удар. Никто! Кроме Рыжего Мэя, князя Приграничья.
А тот лишь злорадно заржал и сплюнул кровью точно в центр нагрудника вигила. Дикая ярость в тот же миг затопила сознание дэй'ном. Он уже не контролировал себя, изнемогая от желания развалить надвое ненавистного Рыжего. На что, собственно, тот и рассчитывал.
Удара, которым Мэй достал Верховного вигила, тот не увидел. И уже понимая, что в лицо ему летит тонко свистящая сталь, хан'анх успел рефлекторно закрыться щитом. И ошибся. Боль ослепила. Низким жестоким ударом Рыжий рассек ему бедро. Эйгена отбросило назад. Тут-то ему наконец повезло. Верховного вигила спасли трое безвестных пехотинцев, двое из которых были самые, что ни на есть, дэй'о. Это они не дали Рыжему прикончить Эйгена. Все трое пали один за другим, но вигила успели оттащить под защиту строя.
К своему искреннему удивлению лорд Сайнайс выжил после магической атаки. Его задело самым краем, а потом дэй'ном приняли за мертвого. Выглядел он, конечно, чудовищно — закопченный, что твой окорок, без бровей и ресниц. Но вполне боеспособный и подвижный. Девять поколений воинов за спиной — это не шуточки.
— Не мой сегодня день, — бодро заявил он Рыжему, даже не слишком удивившись неожиданному появлению князя в гуще сражения. — Срочно бери командование на себя! Орэр ждет в резерве!