Злой
Шрифт:
Компот упал на стул. Эти слова будто погасили в нём всю энергию.
— Ранили друг друга, — пробормотал он, — а вы, пан?
— Я? — проговорил незнакомец медленно, с нажимом. — Я рад познакомиться с вами поближе. Хочу выразить своё восхищение вашим поведением в автобусе. Для этого я и приехал сюда вслед за вами. Надеюсь, мы прекрасно понимаем друг друга и сможем оказать друг другу немало услуг. Ведь мы, все трое, жаждем одного и того же. — Незнакомец на минуту остановился, и голос его обрёл твёрдую, металлическую силу: — Чтобы в этом городе, наконец, воцарилось спокойствие.
Фридерик Компот
Незнакомец улыбнулся. Ни Евгениуш Шмигло, ни Фридерик Компот не видели никакой улыбки. Но они точно знали, могли бы поклясться собственной жизнью, что в тёмном бараке кто-то улыбался, дружелюбно и сердечно.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
1
Он пришёл в себя, поднялся на локтях и огляделся вокруг. Нестерпимо болела разбитая голова. Со всех сторон его окружала темнота, холодная, непроницаемая. Тихо позвал: — Манек! — Но откликнулись лишь темнота и тишина. Ещё раз позвал: — Ирись! — охрипшим, неузнаваемым голосом. И снова тишина. Наконец он смог встать на ноги, сделал два шага вперёд, но споткнулся и упал, тихо застонав от боли. Острый кирпичный осколок поцарапал руки до крови.
Теперь он вспомнил. Тяжело переводя дыхание, вспомнил тот страшный удар в сердце, который лишил его сознания и последних сил. Внезапно его охватил жуткий страх. Он бросился наутёк, судорожно, с огромным усилием передвигаясь на четвереньках. Только выбравшись на вершину крутой насыпи, понял, что лежал в глубокой яме. Провёл рукой по волосам, рука стала липкой от крови, смешанной с кирпичной пылью. В эту минуту огромное поле наполнилось шумом и возгласами. От Новотки и Жолибожа мчались легковые машины, полные людей. Послышался вой сирен машин скорой помощи. Серую предрассветную мглу со всех сторон пронизали мощные снопы света.
Парень глубоко вздохнул, собираясь с силами. Поднялся на слабые, нетвёрдые ноги и побрёл в темноту, стараясь как можно дальше уйти от лучей света. Скорее почувствовал, чем увидел перед собой низкую стену деревянного барака. Споткнулся и упал. Выругался, поднялся и с перекошенным от боли лицом стал плутать между кучами старого железа, среди гаек, шайб, винтов для железнодорожных шпал, которые были здесь повсюду разбросаны. Страшно болело разбитое колено. Вскоре парень споткнулся о какое-то тело, которое лежало навзничь: протянул руку и нащупал берет на голове лежавшего без чувств человека. Дрожащими пальцами вытащил коробку спичек, зажёг одну — и в ужасе отпрянул назад: под беретом вместо лица была кровавая маска. И тут он вспомнил всё.
— Побоище… — тяжело застонал он, — но кто это сделал?
И без оглядки кинулся вперёд, только бы убежать как можно дальше от человеческих голосов, от света прожекторов. Наконец добрался до какого-то строящегося здания, вскарабкался по деревянному помосту на первый этаж и тяжело свалился под столбом, от которого остро пахло влажной известью. Здесь его свалил сон, похожий на обморок.
Он пришёл в себя от холода. В небольшом прямоугольнике между стенами серел мрачный, хмурый рассвет. Медленным неловким движением парень отряхнул пальто и спустился вниз. Среди строительного мусора отыскал
Парень пробрался через строительные завалы и вышел на улицу Заменгофа, за Муранув. Пройдя Дзельну, Новолипки, Новолипе, остановился на Лешне. Уже ходили первые трамваи, силуэты людей маячили в сумраке.
Парень направился в Лешню, радуясь сумраку. «Домой? Нет! Может, на вокзал, опрокинуть хоть одну, чтобы очухаться?» — подумал он с внезапным удовольствием.
Наконец добрался до Главного вокзала со стороны Твардой улицы. Грязноватый зал заполняли пассажиры, спешившие с пригородных поездов. Парень протиснулся сквозь людской поток к буфету, даже не замечая, с каким отвращением расступаются перед ним люди.
Подошёл к длинной стойке в глубине зала.
— Гутек! — тихо позвал он официанта в куртке, которую не стирали, наверное, уже полвека. Тот сидел в углу и дремал. Услышав голос, медленно раскрыл глаза. Глянул — и, взмахнув мокрой тряпкой, вскочил на ноги.
— Мето! — воскликнул он тихо. — Ну, у тебя и вид!
— Налей сто граммов, и поскорее, — отозвался Мето.
Гутек без слов налил водку в чайный стакан. Мето выпил, с трудом глотая.
— О раны Иисуса! — повторил Гутек. — Что у тебя за вид!
Мето сел за первый с краю столик, голова его свесилась вниз, и через минуту он уже спал, так же как множество людей вокруг, — положив голову на руки.
— Пан шеф, — сказал Гутек буфетчику в запятнанном фартуке, — я скоро вернусь.
Накинув пальто на куртку официанта, плотно застегнулся, выскочил из зала, промчался по длинному залу ожидания, полному пассажиров, и вбежал в помещение почтовой конторы. Плотно закрыл телефонную кабину и набрал номер.
— Анеля? — спросил он через минуту, — это ты? Слушай, как бы мне сейчас найти Крушину?
Затем кивнул головой и сказал:
— Пусть ждёт моего звонка, хорошо?
Гутек положил трубку и секунду боролся с дверью, которая ни за что не хотела открываться, пока наконец под напором его плеча внезапно не распахнулась.
— О-о-о-о! Прошу прощения! — воскликнул Гутек, быстро поддержав какого-то невысокого пожилого мужчину, который стоял так близко к двери, что чуть не упал, получив удар в грудь и по носу.
Пожилой пан поднял свой котелок и рукавом пальто старательно стряхнул с него пыль.
— Это ничего, — сказал он, и на его жёлтом костлявом лице появилась заискивающая улыбка. — Ничего. В этих кабинах стёкла в дверях так высоко. Людям моего роста это доставляет некоторые неудобства.
Не слушая, Гутек быстро выбежал из почтовой конторы. Пан в котелке зашёл в кабину, глубоко задумался, потом полез в задний карман брюк и вышел.
— Простите, пани, — сказал он, подходя к окошечку, за которым зевала женщина, — можно ли выяснить, с каким именно номером был соединён минуту назад этот автомат?