Злой
Шрифт:
— Почему? — дерзко бросил Кубусь. — Это правда! Мне даже причитается с вас за рекламу вашей ярмарки, панове…
— Тебе причитается, — голос человека на кровати стал вдруг злым и ядовитым. — Действительно, причитается! За то, что тот не явился… Хорошая работа. На медаль! Кто написал ту статью об убийстве Мехцинского? — неожиданно спросил неизвестный.
Кубусь колебался. Его мозг пронзила короткая ясная мысль: так надо! Он с усилием прищурил глаза и чётко ответил:
— Я.
— Этого и следовало ожидать. Ну, сынок, ты таки заработал. Сначала я думал, что
Резким движением он вскочил с кровати и стал на широко расставленных ногах посреди подвала. Туго стянутый поясом короткий и широкий внизу плащ придавал его фигуре мощь, силу и упругость; с поднятым до самой шляпы воротником он казался воплощением криминальной романтики.
«Прекрасный вид, — не мог не отметить в эту минуту репортёр Вирус. — Ну и тип… Кто же это такой?»
— Коллега, — проговорил человек в плаще напряжённым, злым голосом, — когда-то один из моих друзей спросил тебя, откуда ты знаешь о смерти Мехцинского. Ты ему солгал. Ты не знал никакого Сюпки, не ездил в Анин, к девушке Морица. И теперь ты лжёшь. Всё время лжёшь, играешь, обманываешь, прячешься, хочешь меня обвести вокруг пальца. Для чего ты это делаешь? И для кого?
— Ни для кого, — ясным голосом ответил Кубусь. — Делаю это потому, что я журналист. Хочу знать, что происходит в нашем городе.
— Ложь! — прошипел человек в плаще. — Ты делаешь это для ЗЛОГО… Ты его человек. Предостерегал его от милиции в этой статье, перечеркнул мне всё! Испортил сегодняшнюю операцию!
Крушина метнулся вперёд, лицо его белело в полумраке, словно натёртое фосфором.
— Но я хочу дать тебе шанс, — человек в плаще приблизился к Кубусю, и тот увидел искажённое мясистое лицо, на которое легла печать напряжённой мысли и недобрых решений. — Скажи, чего хочет ЗЛОЙ, и мы, возможно, договоримся…
— Вот это да, — прозвучал принуждённый смех Кубуся. — Я, собственно, и пришёл к вам, чтобы об этом узнать… Чтобы знать, кто он такой…
Человек в плаще попятился к кровати, закурил сигарету и, помолчав, проговорил жестоким, уже сдержанным голосом:
— Ничего не поделаешь. Раз уж ты такой упорный, пусть всё решает пан Кудлатый.
Хриплое басистое бормотание за перегородкой, до сих пор приглушаемое их довольно громким разговором, внезапно перешло в ужасающий вой.
«Хватит… Хватит! — застучало в измученной голове Кубуся. — Этого нельзя выдержать! Это невыносимо!» — В тот же миг погас свет над его головой.
Человек в плаще медленно подошёл к сбитой из кривых досок, залатанной фанерой двери и постучал. Крушина отступил ещё дальше и сильнее сжался в своём углу. Человек в плаще нажал железную задвижку, открыл дверь — в затхлый воздух подвала ворвался густой смрад. Послышалось какое-то движение, хриплый стон, и в двери выросла огромная фигура — такого же роста, как человек в плаще, но тяжелее и массивнее.
В первую минуту ещё ослеплённый
— Пан Кудлатый! — прозвучал неестественно тонкий голос человека в плаще. — Что с ним делать?
Кудлатый как-то странно застонал, дико и отвратительно. Медленно, неуклюже поднимая босые ноги, он двинулся вперёд.
«Бороться?» — вспыхнуло в мозгу Кубуся. Последним взглядом он обвёл подвал: никаких шансов на спасение. Не видно было даже выхода, вокруг возвышались только чёрные стены; одна-единственная дверь вела в ту зловонную каморку за перегородкой. В это время Кудлатый поднял огромный чёрный кулак и замахнулся — по-крестьянски неуклюже, наотмашь. Боль во всём избитом, измученном теле, во всех мышцах парализовала движения Кубуся, но инстинкт, опережающий мысль, заставил его отшатнуться в сторону. Однако уклониться от удара он не успел: кулак Кудлатого пудовой тяжестью упал на плечо Кубуся, швырнув его головой об стену. Тысячи сверкающих огней вспыхнули под черепом и ослепили угасающий взор юноши.
«Это конец… — мелькало под огнями, в остатках сознания газетчика Якуба Вируса. — Смерть журналиста… Какая вонь». От лохмотьев Кудлатого, который был уже совсем близко, несло отвратительным застарелым смрадом, смешанным с запахом алкоголя. Могучие заскорузлые пальцы обхватили шею жертвы. Ещё минута — и обмякшие ноги оторвались от пола. Журналист Якуб Вирус был отброшен в угол, как тряпичная кукла.
— Роберт! — резко скомандовал человек в плаще. — Забирай его отсюда! Скорее! В машину! — Голос был низкий, хриплый, решительный. — Ну! — прикрикнул он, увидев, что Крушина не двинулся с места. Одним прыжком Меринос бросился в угол, где стоял, уткнувшись лбом в стену, Роберт, приподнял его голову и дважды ударил ладонью по лицу. Крушина вытер рукавом рот, встряхнулся, как после ледяной купели, и медленно подошёл к трупу.
— Только за одежду! — крикнул Меринос. — Не прикасайся к телу!
Кудлатый сидел за столиком, наливал себе водку и пил не спеша, но непрерывно, рюмку за рюмкой, довольно прищёлкивая языком.
Крушина с трудом поднял тяжёлое неподвижное тело; ноги Кубуся волочились по полу. Меринос ловким движением перебросил их через шею и плечи Крушины, и тот согнулся — не столько от тяжести, сколько от страха. Сдвинулась стена, и Крушина, как нагруженный убитой дичью браконьер, исчез в темноте.