Змееборец
Шрифт:
Кто же виновен в гибели Лойзы Удентальского? Кто виновен в гибели всех других воевод? Их жен и детей, их семей вплоть до самых далеких родственников? И долго ли вольные люди воеводств будут терпеть над собой власть женщины, отнявшей жизнь у их законных правителей?
Песни Йорика не спрашивали об этом.
Но те, кто пел
И сейчас музыкант, чья лютня страстно и самозабвенно отдавалась музыке, благоговейно повторял вслед за Йориком слова каждой песни. Одними губами. Опасаясь подать голос. Но и этим парень был счастлив.
На сердце выжженным клеймом – моя вина,Но боль – пустяк. Не до нее – идет война.Потерь цена, цена побед – тоскливый бред.Невинных пули не секут – невинных нет. [40]40
Стихи Ива де Гри
Дурень, он дурень и есть. Не заживется такой на свете.
Звали музыканта, как выяснилось, Жиндик Худьба. Правда, назваться он сообразил, только когда Йорик протянул ему лютню, и посоветовал впредь быть осмотрительнее.
Выпущенные из подвала оризы первым делом кинулись не в участок с доносом, а – в отхожее место. И то сказать, шутка ли – всю ночь наливаться густым местным пивом.
– Маэстро! – взвился певец, – вы же не уедете без меня? Я Жиндик, Жиндик Худьба, меня знают по всей Гиени… я на службе у пана Серпенты…
– У мастера Серпенте, – безжалостно поправил Йорик. – Думаю, мастер не будет возражать, если ты отправишься в долгосрочный отпуск.
– Не возражаю, – подтвердил де Фокс, которому явно было не до новоприобретенного слуги, – Йорик, мне нужно переговорить с агентами, объясни этому… Жиндику, что от него живого нам больше пользы.
Ну, разумеется! Он кого-то пригрел, а Йорик – объясняй. Нормальное разделение обязанностей. Помянутые агенты, между прочим, хоть и вытянулись снова в струнку, как только де Фокс к ним подошел, смотрели на мастера Квириллы куда как осмысленней, чем Жиндик на Йорика Хасга. У парня-то на лице было написано, что он в лепешку расшибется, лишь бы только «маэстро» его от себя не отсылал.
Иной раз, добрая слава хуже никакой.
Ладно, память у Жиндика отличная, иначе хрена бы он чужие песни на лету запоминал, и со слухом все в порядке, значит, хотя бы в одном на него положиться можно: имена не переврет.
А то шефанго страсть как не любят, когда их имена или, того хуже, прозвища, люди на свой лад коверкают.
Йорик велел почитателю идти в Уденталь, прямиком в столицу воеводства, рассказывая по пути о том, что Ядвига Гиеньская жива, и готова отстаивать свою землю перед всеми королевами и королями, сколько их есть на свете; о том, что спас княжну от рук королевы Ярни Хазак, да-да, тот самый, которого, вроде бы, повесили и сожгли, да, видать, плохо вешали, а жгли и того хуже. И о том, что Эрик Серпенте, мастер Квириллы, называющий себя также Эльриком де Фоксом, был в Гиени в компании с Ярни Хазаком, и в Карталь они тоже отправились вместе.
Оставался сущий пустяк – выбраться из Вайскова, и вывести за стены безбашенного Худьбу. Потому что его-то уж точно попытаются
– И нас тоже, – негромко сказал Йорик на эзисском, когда де Фокс огласил ближайшие планы. – Я так понимаю, ты рассчитываешь, что Легенда велит не чинить нам препятствий. Ты ей нужен живым, и она знает, что пока ты жив и со мной, до меня тоже не добраться. Но до Легенды новости еще не дошли, а до командира вайсковской стражи уже добрались. И, сдается мне, плевать он хотел на то, что ты – десятиградец.
Де Фокс кивнул, выходя под дождь. Жиндик вышел следом. Лютня его была упрятана в жесткий, непромокаемый футляр, а сам музыкант вообще не обращал на дождь внимания.
Вольно же им! Один думает, что нет такой проблемы, которую он не мог бы решить. Второй готов выполнять любые приказы…
Йорик вздохнул и тоже шагнул на улицу. По капюшону плаща мелко, противно забарабанило.
– Облава начнется в течение часа, – он догнал Эльрика олпути к конюшне, – прикажи своим людям вывести за стены наших лошадей. А мы уйдем тихо. В городе достаточно лазеек.
– Для контрабандистов? – поинтересовался де Фокс, глянув сверху вниз с таким видом, как будто слово «контрабандист» было личным оскорблением, нанесенным ему Йориком Хасгом. Это при том, что слова «Серпенте» и «контрабанда» в представлении знающих людей наверняка пишутся слитно.
– Тебе не все равно?
Де Фокс остановился, развернулся к Йорику, лицом к лицу, глаза из-под капюшона блеснули алым:
– Мне не все равно. Мы выйдем через ворота. Напролом, если понадобится. Я – мастер Квириллы, глава дома Серпенте, я – Фокс. И ты предлагаешь мне уходить крысиными норами?
– Я предлагаю тебе безопасный выход из Вайскова.
– А я отказываюсь, – тонкие губы растянулись в улыбке. – И ты пойдешь вместе со мной, ведь так, командор? – Не дожидаясь ответа, он рыкнул в сторону музыканта: – Так, Худьба. Если что, садись на моего коня, и гони до ближайшего перекрестка по дороге на Регед… – поморщился и буркнул себе под нос: – нролле тэнхэк [41] .
– Норт бхэстах [42] , – зло сообщил Йорик, прорычав горловую шефангскую «эр», и сосредоточившись на почти змеином шипении второго слова. – Чего нельзя сказать о тебе, нролот [43] .
41
Слово «тэнхэк» здесь можно перевести, как «щербинка» (заролл.). Приблизительный перевод фразы: дурацкая помеха
42
Случайность, которая не приведет к неприятным последствиям (заролл.)
43
Здесь: глупец (заролл.)
Жиндик покосился на них с легким недоверием, если не сказать, испугом. Человека с музыкальным слухом зароллаш равнодушным не оставит, это уж точно.
Бок о бок, ведя коней под уздцы, Йорик Хасг и мастер Серпенте шли по мокрым, предрассветно-серым улицам. Жиндик шагал следом, держась за стремя тяжелого готского жеребца. Можно было, не оборачиваясь, понять, что парень жизнью и судьбой доволен настолько, что и страшноватый язык, на котором переговаривались его новый господин и обожаемый «маэстро», не вызывал у него подозрений. Уводи дурака в лес, и ешь там с любой стороны!