Змеиные рисунки
Шрифт:
– Во дают!
– Ничего подобного никогда не слышал!
– Это лучшая история в моей жизни!
– Да-а! Настоящее сражение! Вы – лучший рассказчик!
– Ну а дальше-то что? Кто победил? Я сейчас не выдержу, если вы не расскажите!
– А дальше, о драгоценные бриллианты моей сокровищницы, – Ксяо сделал паузу, оглядывая потрясённые лица слушателей. – Клерики багряных сотворили настолько злодейское злодейство, что по сравнению с ним самые наизлодейшие злодеянствования показались бы невинностью младенцев! Они создали…
– Извините,
– Не слушайте юношу! – пробасил Кайенсдорф. – Трюками с железными палками можно только развлекать деревенщин на ярмарке. Все знают, за магией – будущее! Даю двойную цену за зелья, которые по ошибке приглядел этот мальчишка, если вы расскажите дальше!
– Не-ет, позвольте! – Асанте побагровел и тряхнул белокурыми кудрями. – Любой мастер знает, что заклинания – обман, а настоящие мужчины предпочитают трюкам героический разговор на мечах! Готов заключить контракт на поставку зелий в мой замок, если вы опишите, как сражались мерцающие!
Таверна превратилась в настоящий ураган, споров, криков, деловых предложений и безумных теорий, захватывающих всё больше зрителей, пока барон с маркизом повышали ставки.
Ксяо прикрыл глаза и сладко улыбнулся, напоминая острозуба, которому в лапы попался целый караван вместе с купцами, баронами и маркизами впридачу.
Это будет отличная сделка.
***
Когда входная дверь отворилась перед пятью незнакомцами, никто даже не повернул головы.
– Эй, трактирщик! Прикажи накормить коней, да поживее! – гаркнул высоченный детина с двумя длинными мечами за спиной. Хозяин, не привыкший к такому обращению, с удивлением посмотрел на посетителя, отмечая диковатые глаза его спутников, длинные мечи в дорогих кожаных ножнах. Значит, не простые разбойники.
Эктор похолодел. Такое оружие могли позволить только наёмники или какие-нибудь сектанты. Но что им понадобилось в его тихом трактире, куда за десять лет не заходили даже местные воры? Святая Веласте, спаси и защити!
– Чего пожелаете, добрые люди?
– Ты оглох, дубина тупоголовая? – серые глаза сверкнули яростью. Мужчина явно не привык повторять дважды.
Понятливость трактирщика заметно улучшилась, когда один из спутников в нетерпении положил ладонь на рукоять кинжала. Хромлы заворчали, но их предводитель дал знак не вмешиваться, заметив татуировку в виде скорпиона, пронзающего хвостом чёрное сердце на голом плече одного из незнакомцев.
Старый хромл, шириной в плечах превосходящий любого из наёмников, нахмурился, но ничего не сказал.
Не успели странные гости присесть у одного из лучших столиков, как на
– Для меня честь принимать столь высоких гостей, – прошептал Эктор, наклонившись к самому высокому из незнакомцев (хозяин посчитал его главарём наёмников. Жуть – от одного взгляда холодных глаз в животе всё переворачивалось, а сердце замирало, словно подвешенное на верёвке. И откуда берутся такие?).
– Накрой для шестого. И побольше лучшего пива. Живее, – рявкнул здоровяк, даже не повернув головы к хозяину. Затем весьма недвусмысленным жестом поманил девчушку, помогавшую убирать со стола.
Гонтирс побледнел и, наклонившись к мужчине, постарался объяснить, что в уважаемом заведении не принято так вести столь высоким гостям. И тем более не принято с дочерью хозяина трактира – а если благородным господам угодно, недалеко есть бордель, поэтому…
– Заткни пасть, кретин! – детина развернулся и отвесил хозяину такую оплеуху, что тот перелетел через соседний стол.
В «Голодном змеекрыле» улыбки тут же сползли с лиц знатоков, спорщиков и ценителей легенд. Люди опустили головы в тарелки, боясь поднять глаза, карлики сгорбились ещё сильнее. Кое-кто из хромлов поднялся, играя скулами на изукрашенном жуткими татуировками лице – но его тут же усадили обратно: старший понял, что с незнакомцами лучше не связываться. Во всяком случае, пока.
Только пламя в камине продолжало весёлый танец, отбрасывая алые, словно кровь, отблески на лица гостей и морщинистое лицо старика. Он единственный не отвёл взгляд.
***
Девочка поняла, что ещё секунда – и разрыдается, а этот вредный огонь украдёт её слёзы вместе с жизнями друзей.
– Но… ведь с ними всё будет хорошо? – спросила она.
– Это знает лишь Павший Луч. Он поддерживает существование всех миров и жизнь существ, – прошептал Ксано и начал медленно таять, превращаясь в таленга: руки побледнели и вытягивались, глаза засияли, напоминая причудливые фиолетовые факелы.
– Если Лучик знает, он не может быть злым, – решила Миа. – Поэтому должен помочь, иначе нет никакого толка от знания. Знание должно быть добрым… а если оно злое – это злобознание уже. Так не интересно.
– Возможно, – клерик вздохнул, из его рта высыпались алые искры, улетая в ночь светлячками. Он с грустью посмотрел на девочку. – Луч решает сам и не зависит от чьей-то воли. Но ты сможешь подружиться с его частью, его отблеском, светлой мыслью, если поймаешь надежду и вернёшь её в души друзей…
Ксано вытянулся, глазищи вспыхнули ярким, ослепительным фиолетовым цветом таленгов, затем он рассыпался десятками живых огней.
– Ой! Мамочка! – только смогла крикнуть Миа. – Прошу тебя, не исчезай! Мне страшно здесь одной!