Змеиный дом
Шрифт:
По комнате снова прокатилась волна хихиканья, а я сидел на кровати, чувствуя, как моё лицо и уши горят от стыда.
– Смотрите! Она ещё и покраснела! Понравилось, что ли?! — ткнула в меня марина. — Светик, мы все тут по мальчикам, держи себя в руках!
– Дак она ж извращенка, ей всё равноооо! — промычала Василиса и бросила трусы Насте, но то ударом руки отбросила их в меня.
– Фу, я не буду их надевать после того, как она в них лазила! Пусть себе забирает, хоть одни трусы у неё будут!
Настька, ну ты и добрая! А ты, Светка, выстирай их и оставь себе! Будешь их по ночам нюхать
– Фу, Василиса, это же мои!
– Ты хочешь остаться с ней вместо твоих труханов?!
– Да я не о том!
Тройка сучек ушла, а я сполз с кровати и стал засовывать в тумбочку вещи. Они и зубную щётку с расчёской (на вырост дали) выкинули, только разве что кружку не разбили. Последними я закинул внутрь трусы крольчихи. Если я их сейчас выкину, то это вызовет агрессию, на которую я и ответить-то нормально не смогу.
Снова лёг, свернул хвост кружком и натянул одеяло до подбородка. Эх! Будь на моём месте какой-нибудь мартисьюшный попаданец или попаданка, они бы нашли, что ответить этой тройке. Быстро бы поставили на место всю компашку, заодно вызвав уважение у всей комнаты. Или хотя бы страх. Но я в прошлой жизни был мягким и неконфликтным человеком, может, даже немного излишне. Я не любил с кем-то сталкиваться, мой выход на всё было просто уйти. Ушел — и нет никаких проблем! Оставил всё позади да и дело с концом. Даже на работе, в заводском коллективе, я умудрялся избегать подобного. Но мне было куда сбегать — домой, в свою холостяцкую берлогу, а отсюда куда сбежать? Тут или дерись, или терпи. Только драться у меня сил нет. Чёрт, да телом я двухнедельный младенец, как ни крути! А мозгами — постоянно убегающий тюфяк. Да, себе я мог это признать, но такое признание всё равно не показывало выхода из этой ситуации.
– Света? Ты не спишь? — рядом появилась крольчиха.
– Нет.
– Света, ты извини нас, может, мы немного перегнули палку. — потупилась девушка. Кстати, когда она сняла трусы, сзади у неё оказался милый крольчачий хвостик. — Давай в качестве извинения мы тебе маникюр сделаем? Мы все сейчас будем, пошли к нам. Может, тебя отнести, а то тебе вроде трудно…
– Не надо, я сам…а. — покачал я головой.
Какая-то подстава? Сейчас мне морду изрисуют или на хвосте матюки маркером напишут? Не знаю. Может, и правда поняли, что перестарались? Всякое бывает, даже у последних ублюдков может проснуться совесть, а тут всего лишь дети. В общем, я пополз к ним.
Всё было лучше, чем я представлял, каждую секунду ожидая чего-то плохого. Василиса, Настя и Марина красили друг дружке ногти в разные цвета, а потом, узнав, что я этого никогда не делал, накрасили и мне — Марина держала мою руку, а Настя красила. Василиса же это всё комментировала. Минут десять или пятнадцать мы сидели и дули себе и другим на ногти, потом разошлись — время уже подходила к десяти, и в комнатах гасили свет.
Засыпал я с каким-то двояким чувством.
Утром меня разбудила Настя.
– Света! Вставай давай! Уже семь утра, надо на завтрак собираться!
Ну, блин, мне-то как-то и не надо особо собираться — одел
– Так, девочки, вот и вы! Давайте, уже половина восьмого, а вам надо ещё поесть, сходить в туалет и почистить зубы! Быстренько-быстренько, за стол! Так… Света, а это что у тебя?!
– Что, Лидия Николаевна? — я не вдуплился сразу, о чём она.
– На руках! Розовое!
– Это лак… — буркнул я, уже понимая, что что-то не то.
– Я вижу, что лак! Ты что — не читала школьные правила?! В будние дни макияж в любом виде запрещён! Лучший макияж для девочек — это опрятность и чистота!
– Я не читала.
– Хорошо, тогда узнаешь их на практике. За неположенный вид в учебный день — сегодня ты остаёшься без мясного, а на вечер я тебе придумаю наказание! Всё, а теперь бегом все за стол!
– Прости, Светик, я же не знала, что ты не знаешь! Но мы же всё равно останемся подругами, правда? — чирикнула мне в ухо Настя, но лицо у неё было такое, будто она с трудом сдерживает хохот. Или не будто. И убежала вперёд, к Офце.
– Вот сучки! — прошипел я себе под нос. — Ну ничего, память у меня хорошая, а Земля круглая!Я найду на вас управу!
Глава 6
Меня и правда лишили половины еды, её мясной части. Сегодня были макароны с куриными крылышками, так вот, отправив все своих подопечных на раздачу набирать завтрак, меня она повела к отдельному столику с какими-то банками на нём. Лидия Николаевна сама взяла порцию макарон, принесла — и посыпала их из банок порошками, пахнущими как немытая свинья.
– Ты, Светочка, не должна обижаться на меня или кого-то ещё, только на себя. И тебе надо уяснить, что за любым проступком будет следовать наказание — так действует наш цивилизованный мир! Вот сейчас ты нарушила правила нашей школы — и за это просто получишь сублимированные продукты и биодобавки. Может, не очень вкусные, зато содержащие всё необходимое тебе. А когда станешь взрослой, выпустишься отсюда и уже там нарушишь законы — то за это будет ждать куда более суровое наказание! Так что привыкай не нарушать правил уже сейчас!
А потом всунула мне в руки тарелку макаронами и стакан с чаем, развернулась — и пошла быстро к столу нашего класса, махнув мне рукой, мол, догоняй. Мда, пришлось чуть ли не человеческим пузом по полу ползти, чтоб не выпустить всё это из рук. А потом сидеть рядом с поглощающими нормальную еду одноклассниками и жевать этот «сублимат». Гадость ещё такая оказалась. И на зубах скрипела. Надеюсь, я никогда не узнаю, из чего оно сделано.
А вот на уроках выяснилась ещё одна особенность этого субпродукта — уже через полчаса мне захотелось пёрнуть. Очень, очень захотелось! А у нас был сдвоенный урок у Офцы! Без перемены! В общем, в двенадцать пятнадцать я с максимально возможной скоростью рванул в туалет, потому что мне казалось, что от газов внутри я раздулся и скоро взлечу к потолку. Но нет, я всё же успел добежать, шмыгнул в ближайшую кабинку, свесил зад над унитазом, ну так, на всякий случай, вдруг там не только газики, и дал себе свободу действий!