Змей
Шрифт:
— Я засыпаю, любимый, — шептала Дорина, глядя на него умоляющими глазами.
— Дождемся солнца… — уговаривал он, сидя рядом и с улыбкой трогая пряди ее волос. — Какая ты красивая, когда хочешь спать…
— Это из-за тебя, — просто сказала Дорина. — Когда ты меня выбрал, и такой не была…
— Да, ты была
И замолчал, во все глаза глядя на восток. Кроваво-красная полоска неба вдруг поблекла в последнем ожидании.
— Ты когда-нибудь бывал на солнце? — сонно спросила Дорина.
— Нет, пока туда доберешься… — отвечал Андроник, не поворачивая головы.
Дорина блаженно закрыла глаза, подложила под затылок руку, другой обвила Андроника за пояс.
— Не спи, — прошептал он. — Грех…
— А еще долго? — из последних сил спросила Дорина.
— Для того, кто его любит, никогда не бывает долго, — сказал Андроник.
Дорина прикусила губу и решительно открыла глаза. Уже начиналось: деревья порозовели, травы засверкали, озеро разостлалось золотым зеркалом.
— Вот, сейчас… — порывисто шепнул Андроник.
Как будто мириады птиц грянули разом. Дорина обмерла. Откуда взялись эти неслыханно волшебные звуки, высокий перезвон в воздухе, нежное чиликанье в траве, в кустах? Кто-то дал сигнал, или они все были, только гораздо тише?
— Смотри!
Андроник встал на колени, потрясенный, ликующий. Огненное око солнца раскрылось прямо на них. Дорина смотрела, точно в первый раз видела его восход. Одной вспышкой все получило исчерпывающий и простой ответ, который она давно носила в себе, не зная о том. Ей показалось, что она проклюнулась в другой жизни, и от нестерпимой радости затуманились глаза и крепко сомкнулись веки.
Когда Андроник оторвался от солнца, Дорина спала с безмятежной, как у ребенка,
— Не буди меня, любимый, — прошептала она.
То ли ей это почудилось, но что-то случилось с Андрониковым лицом: гнет мрачных мыслей преобразил его до неузнаваемости. Однако даже на удивление не было сил, и она тут же снова уснула, счастливая, держась за его руку.
— Я тоже усну, — шепнул он, склоняясь к ней. — Мы не увидимся до самого заката… А там кто знает…
Он смотрел, как она спит, в наготе своей — сама жизнь, сама красота, само простодушие. Потом, как бы отгоняя злые чары, Андроник легонько дунул над ее лбом, улыбнулся долгой улыбкой и лег рядом, спрятав лицо на ее груди.
Солнце взмывало вверх, плавно накаляясь. Зароились пчелы, нарядные утренние бабочки пробовали крылья в воздухе. Над водой разносился временами голос кукушки, засевшей на краю леса.
Подплыв к острову, г-н Соломон с Владимиром и Мануилой второпях выскочили из лодки, сразу увязнув в прибрежном иле. У всех были бледные от бессонной ночи и тревоги лица. Владимир надрывно позвал:
— Дорина-аа!..
Но долго искать не пришлось. Пройдя немного вдоль берега, волнуясь и боясь признаться друг другу в своих мыслях, они издалека увидели на траве пригорка юношу и девушку, нагих, в тесном недвижном объятии. Владимир побагровел и прикусил губу. Мануила попятился. И только г-н Соломон, преодолевая себя, с замиранием под ложечкой пошел вперед.
Подойдя, он обнаружил, что Дорина крепко спит, сплетя руки на сильной спине Андроника.
1937