Змей
Шрифт:
— Идут! — крикнула она весело. — У озера уже голоса слышны... Какая приятная у них компания!..
Теперь она уже жалела, что не пошла с ними в лес. Может, они играли в какие-нибудь игры или хором пели. Раз так долго не возвращались...
— Хорошо, что идут, — оживился домнул Замфиреску. — Будем надеяться, что не все разом усядутся за карты...
Разобиженная доамна Замфиреску поднялась со скамейки и подошла к дочери.
— Не стоит говорить, что мы их ждали и не ужинали, — зашептала она. — Пусть не думают, что мы тут без них с тоски умирали...
Голоса раздавались совершенно отчетливо, но никого не было видно; наверно, шли очень медленно. То и дело слышался смех. Доамна Замфиреску тоже заготовила улыбку. Опять усевшись на скамейку, она оживленно заговорила, стараясь расшевелить свою маленькую компанию. «Пусть не думают, что мы тут без них скучали и ждали их как манны небесной...»
— ...А когда взойдет луна, Хорике? — нежно спросила она домнула Замфиреску.
— К полуночи, — ответил супруг, глядя на небо.
— ...Уж кто-кто, а я не грешил, — послышался голос Стере, — мы с Жоржем сидели тихо на месте, а не гоняли, как вы все, по лесу...
— Ну и что? Скажете, плохо было? — смеясь, спросил Андроник.
Смеялся он так, что сердиться на него было невозможно. Искренне и заразительно смеялась сама горделивая, мужественная юность. Барышня Замфиреску уже радостно улыбалась, хотя компания только-только приближалась к воротам.
— Грешнее всех я, — прибавил Андроник. — Я так и не осуществил задуманного...
— А может быть, вы нам скажете, что вы такое задумали, — попросила Лиза.
— Нет, не могу, — извиняющимся тоном ответил Андроник, — потому что еще не отказался от задуманного... Вся беда в том, что я немного заплутался и не успел. А то, глядишь, вы и теперь бегали бы по лесу...
— Но я же умру от любопытства! — воскликнула Лиза.
— Не стоит, сударыня, — заверил ее Андроник. — Игра продолжается и без нашего ведома...
Семейства встретились, и доамна Соломон принялась рассказывать Замфиреску лесные приключения.
— Потрясающе! — восклицала она. — Какая тишина! Какой воздух!..
— А я, что я говорила вам! — вставила в разговор свое слово барышня Замфиреску.
Говорили все разом, наперебой. Оттаял даже Стамате и время от времени позволял себе пошутить: поцелуй Лизы прибавил ему уверенности в себе.
— Как только выйдет луна, мы тут же отправляемся в лес, так и знайте, — заявил он.
— Только не я, — отказался Стере. — Молодежь — дело другое.
Доамна Замфиреску радостно захохотала. На кого, на кого, а на Стере можно положиться, и еще, наверное, можно рассчитывать на Соломона.
Поужинают и сядут играть где-нибудь в отдельной комнатке у отца келаря.
— Кто у нас занимается ужином? — спросил домнул Соломон. — Корзины из автомобиля принесли?
Рири, Лиза, доамна Соломон собирались идти накрывать на стол.
Барышня Замфиреску в первую секунду тоже открыла было рот, чтобы предложить свои услуги, но тут увидела, что Дорина по-прежнему сидит на скамейке. Значит, и ей можно остаться. Здесь столько
— Кто со мной в погреб за вином? — вновь спросил домнул Соломон.
Почти все мужчины захотели осмотреть монастырские подвалы. Особенно нетерпеливо хотели осмотреть их Андроник и Владимир.
— Только имейте в виду, что вино придется нести в ведрах, — посетовал домнул Соломон, польщенный вниманием, которым встречалось каждое его предложение.
— В ведрах и корчагах, — уточнил домнул Замфиреску. — И позаботьтесь, чтобы продали вам темно-рубинового, потрясающее вино... Хорош и мускат, но слишком скоро ударяет в голову.
— Больно крепок, — вмешалась доамна Замфиреску. — Хорике, а мы какое вино привезли?
— Да тоже вроде неплохое.
— Нет-нет, мешать не будем, — отказался Стере. — И не забудьте попросить брынзы. Брынза здесь — пальчики оближешь!
Веселой гурьбой собрались на поиски отца ключаря. Заслышав шум во дворе, черными тенями из келий выскользнули монахи, но отца ключаря среди них не было: домнул Соломон, будучи знакомым с ним лично, удостоверил это. Отец ключарь — высокий, сухопарый, костистый, с редкой бородкой, «будто траченной молью, и вдобавок гундосит». И домнул Соломон заговорил в нос, подражая отцу ключарю.
Стамате и капитан Мануилэ рассмеялись.
— А Андроник куда подевался? — спросил вдруг домнул Соломон, обнаружив, что молодой человек исчез.
— Пошел, видно, приятелей отыскивать, — сказал Владимир.
— Неужто ты поверил его россказням о приятелях? — ироническим шепотом осведомился капитан.
— Ш-ш-ш! Он же может услышать, — прервал его Стамате. — Нехорошо сплетничать за спиной...
— Именно, именно, — поддержал домнул Соломон. — Мне кажется, он хороший мальчик из хорошей семьи, жаль только, что слишком взбалмошный и неспокойный, — прибавил он, желая всем потрафить.
Наконец отыскали ключаря и попросили налить двадцать литров темно-рубинового. Монах взял две объемистые корчаги, ведро и повел их, показывая дорогу.
— Как-то управитесь?.. — пробурчал он, не глядя на гостей.
Перед дверью, окованной железными полосами, монах остановился, нашарил ключ и аккуратно, не торопясь, отомкнул замок. Потом зажег свечку, переложил ведро в левую руку, взял свечку правой, отдав перед тем корчаги Владимиру.
— Не оступитесь, ступеньки у нас поистерлись, — предупредил он.
Шли в темноте осторожно и не без странного волнения. Подвалы были глубокие, и чем глубже, тем обширнее. Владимир воодушевился, его восхищало все: холод и сырость, таинственность старинных сводов, игра теней от мигающей свечки.
— Кто знает, что здесь происходило, — проговорил он зачарованно.
— И я об этом подумал, — отозвался капитан. — Будто давит здесь на тебя что-то... А стоят всего-навсего бочки с монастырским вином.
Стамате с удивлением оглядывал стены подвала.
— Дай нам, пожалуйста, и брынзы тоже, — говорил домнул Соломон.