Змея Сатаны
Шрифт:
Они мчались вперед, лошади скакали с полным напряжением своих сил, поглощая длинные мили, отделяющие их от Лондона. Наконец, когда граф в отчаянии начал уже сомневаться, по этой ли дороге направился экипаж, который они преследуют, он увидел его впереди. Тот как раз брал небольшой подъем, с двух сторон обсаженный деревьями.
– Думаю, это тот самый экипаж, за которым мы гонимся, Джейсон, – воскликнул он.
– Что ваша светлость хотела бы, чтобы я сделал?
– Давайте поменяемся местами, – предложил граф. – Затем мы их обгоним
– Хорошо, милорд.
Не останавливая лошадей, они поменялись местами.
Джейсон положил пистолет на сиденье перед собой. Граф взял его, осмотрел и затем отложил обратно.
– Я оставлю пистолет вам, Джейсон, – сказал он. – Держите на мушке кучера и не позволяйте ему присоединиться к остальным.
– Я прослежу за ним, милорд.
– Думаю, что смогу справиться с остальными двумя, – сказал граф. – Но если мне это не удастся, то увозите отсюда мисс Офелию.
– Вам удастся, – спокойно сказал Джейсон.
Умело управляя лошадьми, он обогнал экипаж на прямом участке дороги. В окошке ничего не было видно, но граф заметил, что пара лошадей утомлена и, конечно, не может сравниться с его лучшими лошадьми. Дорога перед ними была пуста, и спустя несколько секунд граф приказал:
– Теперь поворачивайте.
Джейсон повиновался. Он остановил лошадей, фаэтон встал поперек дороги, полностью ее блокируя.
Экипаж, подъехавший сзади, тоже вынужден был остановиться. Граф вышел из фаэтона и не торопясь подошел к дверце. Он открыл ее, и человек, про которого он знал, что тот был священником, лишенным сана, нагнулся к нему с заднего сиденья и спросил:
– Что вам...
Больше он не успел ничего сказать. Граф схватил его за горло, вытащил на дорогу и ударил в челюсть. Тот взлетел в воздух, упал на спину и замер без движения.
Другой человек, сидевший в экипаже спиной к лошадям, приготовился к действиям и со свирепым выражением лица выскочил на дорогу, сжав кулаки.
Нэнни была права, описывая его, как человека неприятной внешности.
Он набросился на графа, который уклонился от удара и нанес ему ответный удар в лицо. Он был крепким парнем, и у него хватило сил попытаться ответить на удар, но все его усилия оказать сопротивление были тщетны, и вскоре он неподвижно лежал на спине, как и священник.
Граф подошел к экипажу и заглянул внутрь.
Офелия полусидела-полулежала на заднем сиденье. Рот ей заткнули платком, а щиколотки и руки были связаны веревкой.
Граф взял ее на руки, отнес в свой фаэтон и посадил на сиденье. Затем, склонившись над ней, он взял поводья у Джейсона.
– Кучер ваш, – сказал он ему. – Когда вы с ним разберетесь, отпустите лошадей.
Он заметил блеснувшую радость в глазах Джейсона; тот спрыгнул на землю, подбежал к кучеру и уложил его рядом с двумя другими так же ловко, как перед тем его хозяин.
Затем он отвел экипаж на обочину, распряг
Тем временем граф вынул кляп изо рта Офелии.
– Все хорошо, – сказал он, – вы спасены, и я обещаю вам, что это больше не повторится.
Какое-то время она смотрела на него, словно до ее сознания не доходила реальность происходящего, а затем разразилась рыданиями.
Она уткнулась лицом в его плечо, пока он развязывал веревки на ее запястьях и щиколотках. Освободив Офелию, граф обнял ее и прижал к себе.
– Это было ужасно, но вы же знали, что я приду к вам на помощь.
– Я молилась... и молилась... – говорила Офелия сквозь рыдания, – я так испугалась, когда подумала, что вы меня не слышите.
– Я вас услышал, – сказал ей граф. – И обещаю позаботиться, чтобы в будущем такие ужасы вам никогда не угрожали.
– Это мачеха их послала, – прошептала Офелия. – Она... попытается снова.
Граф собирался что-то сказать, но появился Джейсон, выглядевший очень довольным собой.
– Мы оставим их лежать на дороге, милорд, или столкнуть в канаву?
– Оставьте их, – сказал граф, – не будем больше пачкать руки такой мразью.
Джейсон рассмеялся и прыгнул на запятки фаэтона.
Граф развернул лошадей по направлению к Лондону.
Упряжка продолжала путь с хорошей скоростью, но теперь это была не гонка; он отодвинулся от Офелии и посмотрел на нее.
Она перестала плакать и вытирала глаза маленьким платочком.
– Куда мы направляемся? – спросила она через минуту. Голос ее был все еще тихим и испуганным.
– Я хочу, чтобы вы провели ночь у моей двоюродной бабушки, Аделаиды. Это графиня Довейджер Тьюксбери, устрашающая старая дама, которую все боятся, и совершенно заслуженно. Но я думаю, что вы ей понравитесь, а она вам.
– Нэнни будет беспокоиться, если я не вернусь.
– Я дам знать Нэнни, что вы в безопасности. Но мои лошади уже проделали длинный путь, а Лондон отсюда ближе, чем замок.
– Вы... спасли меня, – сказала Офелия, – но я не понимаю, зачем мачеха послала таких странных и ужасных людей, чтобы меня похитить?
– Вероятно, другие люди и не взялись бы за такую задачу, – с улыбкой сказал граф.
Он вовсе не собирался без необходимости открывать Офелии истинную причину похищения, но оценил ее ум.
– Может быть... я ошибаюсь, но они, наверное, имеют отношение к черной магии, – сказала она через минуту.
– Почему вы так подумали?
– Я чувствовала зло, исходящее от них. Такое же, что я ощущала, видя перед собой лицо мачехи... еще до того, как вы дали мне образ. – Граф не ответил, и, помолчав, она сказала: – Они... принесли бы меня в жертву?
– Что бы они ни собирались с вами сделать, – сказал он твердо, – теперь этого уже не произойдет, вы и сами знаете. Забудьте их, Офелия. Я думаю, даже позволять себе задерживаться мыслями на том, что есть зло, – это ошибка.