Змея Сатаны
Шрифт:
– Очень сожалею, что надолго задержал вас, милорд, – сказал майор Мазгров.
– Не думаю, что мы потратили время на ненужные вещи, – ответил граф с улыбкой.
Он уже собирался покинуть библиотеку, когда вошел дворецкий с запиской на серебряном подносе.
– Грум только что прискакал с этим из замка, милорд.
Граф открыл конверт и по почерку понял, что письмо от Нэнни.
Очевидно, она нацарапала его в спешке, потому что почерк был не таким аккуратным и точным, каким он его помнил.
Он прочел:
«Милорд, я
Остаюсь вашей покорной слугой
Нэнни Грехем».
Граф внимательно прочитал письмо и сказал дворецкому, ожидавшему распоряжений.
– Скажите груму из замка, что ответа не будет и прикажите, чтобы немедленно подали фаэтон с четверкой лошадей в сопровождении Джейсона.
– Хорошо, милорд.
Граф посмотрел на своего управляющего:
– Пошлите записку в Карлтон-Хаус, чтобы известить принца Уэльского, что меня неожиданно вызвали в деревню по семейным делам и что я прошу выразить мое глубокое сожаление, что не смогу явиться к его королевскому высочеству, как обещал это сделать.
– Хорошо, милорд, – сказал майор Мазгров. – Кроме того, вы условились с леди Харриет, что посетите ее сегодня днем.
– Передайте мои глубочайшие извинения ее светлости, – бросил граф через плечо, уже выходя из холла.
Он переоделся, и когда спустился через несколько минут, фаэтон уже вывели из каретного сарая.
Он сел в него и тронулся в путь; к половине двенадцатого экипаж уже выезжал за пределы Лондона.
По дороге граф пытался угадать, что могло так встревожить Нэнни. Он знал, что она никогда не послала бы за ним, если бы не произошло нечто действительно чрезвычайное.
Казалось абсолютно невозможным, чтобы Цирцея Лангстоун обнаружила местонахождение падчерицы. Но если и так, то самым естественным с ее стороны было бы потребовать, чтобы Офелию немедленно вернули домой. Случись именно это, Нэнни так бы и написала в письме. Значит, ее взволновало что-то другое.
Граф обычно не отличался разговорчивостью в дороге, но сегодня он даже и не пытался заговорить с Джейсоном на протяжении всего двухчасового путешествия. У других эта дорога обычно занимала больше времени, но лошади были настолько хороши, а экипаж столь легок, что граф всегда гордился тем, что может добраться до Рочестерского замка за сто двадцать минут и
Он не знал, успеет ли грум доскакать туда раньше и сказать Нэнни, что он уже в пути, но подумал, что это маловероятно, даже если ехать верхом и напрямик. Кроме того, он был уверен, что человек, приехавший в Лондон, немного отдохнет в помещении для слуг и, конечно, его накормят и дадут стакан эля, прежде чем он тронется в обратный путь.
Он надеялся, что тот не очень разговорчив, но даже если бы он и сказал, что какая-то девушка живет у Нэнни Грехем, которую помнили многие из старых слуг, нет никаких причин связывать ее с дочерью лорда и леди Лангстоун.
Он просил Нэнни проследить за тем, чтобы никто в деревне не узнал имени Офелии. Только Эмили знала, кто она такая, но дочь Джема Буллита произвела на него впечатление девушки, которой можно доверять.
Граф подумал, что спланировал все с достаточной продуманностью и вниманием к деталям. Он очень гордился этой своей способностью, и она была одной из причин его блестящей репутации, когда он командовал полком.
Однако, хотя ему всегда казалось, что его трудно вывести из себя и серьезно обеспокоить, он испытал облегчение, увидев деревню и ряд домиков, крытых черной и белой соломой.
Взметая клубы пыли, фаэтон подъехал к домику Нэнни. Не успел граф выйти, как дверь распахнулась, и показалась Нэнни.
Уже издали, едва взглянув на ее лицо, граф понял, что случилось что-то серьезное.
– О мастер Джералд! – воскликнула она, как обычно забывая о более формальном обращении. – Слава Богу, что вы приехали. Я молилась, чтобы вы не задержались.
Было очевидно, что произошло что-то весьма неприятное, и граф подумал, что хорошо бы закрыть дверь, прежде чем начать разговор. Так и поступив, он спросил:
– Что случилось?
– Они забрали ее, милорд! Я этого и боялась, когда писала вам.
– Они? – спросил граф. – Кто они? Что произошло?
Нэнни перевела дыхание, и он увидел, что ее руки дрожат.
– Садитесь, Нэнни, – сказал он ласково, – и скажите мне, что случилось.
Нэнни села, словно не держалась на ногах. Чувствуя, что ее нужно успокоить, граф тоже сел.
– Начнем с самого начала, – сказал он. – Почему вы мне написали?
– Потому что какой-то человек шнырял тут по деревне, – ответила Нэнни, – и задавал вопросы. Я даже поймала его на том, что он заглядывал в мои окна.
– Что за человек?
– Очень неприятного вида, – сказала Нэнни. – Это не работающий человек, если вы понимаете, что я хочу сказать, милорд, но и, конечно, не джентльмен.
– Продолжайте, – сказал граф.
– Мне не понравилось, как он выглядит, и я подумала, что мисс Офелия испугается, если узнает, что здесь кто-то ходит.
– Вы ей ничего не сказали? – спросил граф.
– Нет, не сказала. Ей было много лучше, и она выглядела гораздо счастливей последние несколько дней. Она спала, как дитя, с вашим образком в руках.