Змея

Жуков Вячеслав Владимирович

Следователь отказывался верить в существование огромной змеи, пообещал принять меры к розыску исчезнувших людей и под конец посоветовал меньше пить, особенно перед спуском под землю.

– То что вы в обществе диггеров состоите, это хорошо, – сказал он Лерычу и веско добавил: – Но чтобы не было вот такого, – показал он написанное заявление, – нужно согласовывать все ваши спуски с соответствующими инстанциями.

С какими именно, вдаваться в подробности не стал. Да скорее всего и сам не знал.

Лерыч мог

бы рассказать, что все инстанции вплоть до спасателей сами частенько просят оказать им помощь, но не стал, чтобы не отнимать у следователя да и себя любимого драгоценное время.

Узнав, что пропавших людей будут под землей искать, Вилая все также не отводя взгляда от окна, грустно проговорила:

– Еще много людей погибнет.

– Это почему? Откуда такая уверенность? – Еремину хотелось слова девушки обратить в шутку, но не получилось.

Девушка посмотрела на него слишком серьезно.

– Он там. И он будет убивать, – сказала она так, что у Еремина само собой пропало всякое желание шутить.

– Кто он? Вилая?! Ты говоришь загадками. Я не понимаю. Ты не хочешь ничего рассказывать. Говоришь, что ничего не помнишь. А то выдаешь такое, отчего становится не по себе.

Девушка обернулась и Еремин увидел в ее глазах тревогу.

– Я обязательно расскажу. Только не сейчас. Сейчас позволь мне помолчать и помолчи сам. Я должна подумать.

Еремин хмыкнул. «Тоже мне цаца. Она, видите ли, должна подумать. А для чего тогда ты у меня живешь? Валила бы к своим», – в сердцах думал он, хотя вслух такого и не произнес, истолковав фразу должна подумать, как желание остаться одной.

«Странная она какая-то. Яркого света не выносит. Сидит и молчит, будто прислушивается к чему-то», – думал он, выходя из комнаты.

Вернувшись в свою спальню, он лег на диван, закрыл глаза, прислушиваясь к равномерному ходу настенных часов.

Тик-так… тик-так… Иногда под это тик-так хорошо засыпалось. Можно было не считать до ста, а просто лежать и слушать. Но сейчас это не помогло. И даже считался оказалась бессильной. Что-то как будто мешало. Еремин не мог понять что, но заснуть не получалось.

В комнате была невыносимая духота. Еремин посчитал, что она как раз и есть причина его бессонницы. А чтобы избавиться от нее, надо хорошенько проветрить комнату.

Встав с дивана, он подошел к окну, взялся за ручку и машинально глянув вниз обомлел.

Огромная змея ползла возле стены дома, делая зигзагообразные движения.

Еремин зажмурился и потряс головой. Наяву это или привиделось? А когда открыл глаза на том самом месте, где только что видел змею, теперь уже ее не было.

– Я кажется, схожу с ума, – произнес он, замечая, что эта навязчивая мысль к нему приходит уже не единожды.

Выйдя из спальни, он пошел в кухню и достав из холодильника бутылку водки, прямо из горлышка выпил больше половины.

Взяв трубку сотового, хотел позвонить Лерычу, но время было второй час ночи. И что за срочность такая? В конце концов, это не Лерыч, а он сходит с ума. И Еремин отложил трубку.

Проходя по коридору, остановился возле комнаты, где была Вилая.

За дверью тихо. Вилая уже спала. Еремин постоял сам толком не осознавая для чего топчется у нее под дверь, и поплелся к себе в спальню.

Ночью он еще несколько раз вставал с дивана и подходил к окну, но змеи больше не видел. И уже засыпая, он подумал о том, что этот ночной кошмар ему скорее всего привиделся. У людей с перегруженной психикой такое бывает.

Утром, Еремина разбудил телефонный звонок. Еще не успев, как следует раскачаться, Еремин снял трубку и услышал голос Беленького.

Похоже главред был взбешен.

– Еремин, вы собираетесь в нашем журнале работать? – сразу на повышенных тонах заговорил редактор.

Еремин хотел сказать, что об уходе из редакции он и не думал, во всяком случаи пока, но услышал категоричное замечание.

– А наверное, придется. Еще три дня назад вы должны были сдать материал, а где он? Я вас спрашиваю.

– Владимир Николаевич…

Главред не давал ему рта раскрыть.

– Номер уже надо сдавать в печать, а вы так и не предоставили мне доказательств. Хотя должны были. И вам на это отводилось время. А вчера мне звонили из милиции. Вас с вашим диггером подозревают в причастности к пропаже людей.

– Я сейчас приеду и все вам объясню, – пообещал Еремин, путаясь в рукавах рубашки и впопыхах надев ее наизнанок.

– Надеюсь, у вас есть и фотоматериалы ваших объяснений?

– Нет, – не стал вводить Еремин главреда в заблуждение, подозревая, как Беленький отреагирует, когда узнает, что фотокамера утонула.

– Что? – взвизгнул главред так, что Еремину показалось, сейчас тот выпрыгнет из телефонной трубки. – Вы утопили редакционное имущество?

– Не по своей воле, Владимир Николаевич. Так получилось. Мы чуть не утонули. Попали в водоворот. Но я возмещу ущерб. Я обещаю, – пообещал Еремин, но главред не стал его дослушивать, бросил трубку, и скорее всего, этого обещания не услышал.

«Все. Теперь он меня точно выгонит», – подумал Еремин, держа трубку телефона возле уха и прислушиваясь к монотонным частым гудкам, похожим на плач.

– Ну и пусть. И вообще, пропади оно все пропадом, – проговорил он разочарованно, решив, что сегодня вообще на работу не поедет. Да собственно, и не с чем ехать. Все, что отснял, утеряно вместе с фотокамерой. Правда осталось несколько фотографий у главреда на столе. Если хочет, пусть их вставляет в номер.

Опять зазвонивший телефон оторвал Еремина от всяких размышлений. Решив, что это опять звонит главред, он схватил трубку, говоря: