Змея
Шрифт:
Следователь отказывался верить в существование огромной змеи, пообещал принять меры к розыску исчезнувших людей и под конец посоветовал меньше пить, особенно перед спуском под землю.
– То что вы в обществе диггеров состоите, это хорошо, – сказал он Лерычу и веско добавил: – Но чтобы не было вот такого, – показал он написанное заявление, – нужно согласовывать все ваши спуски с соответствующими инстанциями.
С какими именно, вдаваться в подробности не стал. Да скорее всего и сам не знал.
Лерыч мог
Узнав, что пропавших людей будут под землей искать, Вилая все также не отводя взгляда от окна, грустно проговорила:
– Еще много людей погибнет.
– Это почему? Откуда такая уверенность? – Еремину хотелось слова девушки обратить в шутку, но не получилось.
Девушка посмотрела на него слишком серьезно.
– Он там. И он будет убивать, – сказала она так, что у Еремина само собой пропало всякое желание шутить.
– Кто он? Вилая?! Ты говоришь загадками. Я не понимаю. Ты не хочешь ничего рассказывать. Говоришь, что ничего не помнишь. А то выдаешь такое, отчего становится не по себе.
Девушка обернулась и Еремин увидел в ее глазах тревогу.
– Я обязательно расскажу. Только не сейчас. Сейчас позволь мне помолчать и помолчи сам. Я должна подумать.
Еремин хмыкнул. «Тоже мне цаца. Она, видите ли, должна подумать. А для чего тогда ты у меня живешь? Валила бы к своим», – в сердцах думал он, хотя вслух такого и не произнес, истолковав фразу должна подумать, как желание остаться одной.
«Странная она какая-то. Яркого света не выносит. Сидит и молчит, будто прислушивается к чему-то», – думал он, выходя из комнаты.
Вернувшись в свою спальню, он лег на диван, закрыл глаза, прислушиваясь к равномерному ходу настенных часов.
Тик-так… тик-так… Иногда под это тик-так хорошо засыпалось. Можно было не считать до ста, а просто лежать и слушать. Но сейчас это не помогло. И даже считался оказалась бессильной. Что-то как будто мешало. Еремин не мог понять что, но заснуть не получалось.
В комнате была невыносимая духота. Еремин посчитал, что она как раз и есть причина его бессонницы. А чтобы избавиться от нее, надо хорошенько проветрить комнату.
Встав с дивана, он подошел к окну, взялся за ручку и машинально глянув вниз обомлел.
Огромная змея ползла возле стены дома, делая зигзагообразные движения.
Еремин зажмурился и потряс головой. Наяву это или привиделось? А когда открыл глаза на том самом месте, где только что видел змею, теперь уже ее не было.
– Я кажется, схожу с ума, – произнес он, замечая, что эта навязчивая мысль к нему приходит уже не единожды.
Выйдя из спальни, он пошел в кухню и достав из холодильника бутылку водки, прямо из горлышка выпил больше половины.
Проходя по коридору, остановился возле комнаты, где была Вилая.
За дверью тихо. Вилая уже спала. Еремин постоял сам толком не осознавая для чего топчется у нее под дверь, и поплелся к себе в спальню.
Ночью он еще несколько раз вставал с дивана и подходил к окну, но змеи больше не видел. И уже засыпая, он подумал о том, что этот ночной кошмар ему скорее всего привиделся. У людей с перегруженной психикой такое бывает.
Утром, Еремина разбудил телефонный звонок. Еще не успев, как следует раскачаться, Еремин снял трубку и услышал голос Беленького.
Похоже главред был взбешен.
– Еремин, вы собираетесь в нашем журнале работать? – сразу на повышенных тонах заговорил редактор.
Еремин хотел сказать, что об уходе из редакции он и не думал, во всяком случаи пока, но услышал категоричное замечание.
– А наверное, придется. Еще три дня назад вы должны были сдать материал, а где он? Я вас спрашиваю.
– Владимир Николаевич…
Главред не давал ему рта раскрыть.
– Номер уже надо сдавать в печать, а вы так и не предоставили мне доказательств. Хотя должны были. И вам на это отводилось время. А вчера мне звонили из милиции. Вас с вашим диггером подозревают в причастности к пропаже людей.
– Я сейчас приеду и все вам объясню, – пообещал Еремин, путаясь в рукавах рубашки и впопыхах надев ее наизнанок.
– Надеюсь, у вас есть и фотоматериалы ваших объяснений?
– Нет, – не стал вводить Еремин главреда в заблуждение, подозревая, как Беленький отреагирует, когда узнает, что фотокамера утонула.
– Что? – взвизгнул главред так, что Еремину показалось, сейчас тот выпрыгнет из телефонной трубки. – Вы утопили редакционное имущество?
– Не по своей воле, Владимир Николаевич. Так получилось. Мы чуть не утонули. Попали в водоворот. Но я возмещу ущерб. Я обещаю, – пообещал Еремин, но главред не стал его дослушивать, бросил трубку, и скорее всего, этого обещания не услышал.
«Все. Теперь он меня точно выгонит», – подумал Еремин, держа трубку телефона возле уха и прислушиваясь к монотонным частым гудкам, похожим на плач.
– Ну и пусть. И вообще, пропади оно все пропадом, – проговорил он разочарованно, решив, что сегодня вообще на работу не поедет. Да собственно, и не с чем ехать. Все, что отснял, утеряно вместе с фотокамерой. Правда осталось несколько фотографий у главреда на столе. Если хочет, пусть их вставляет в номер.
Опять зазвонивший телефон оторвал Еремина от всяких размышлений. Решив, что это опять звонит главред, он схватил трубку, говоря: