Змея
Шрифт:
— А до меня дошло, — поделился Марат Рустамов, закуривая следующую папиросу, — что Хромой Савельев сильно подозревает Алешу Панина. Ходят слухи, что это именно Панин тогда старлея замочил. Грохнул его, чтобы братву спасти, потому что повел их старлей на верную смерть. Что вы об этом думаете, Харитонов, Леварт? Вы же были на «Неве»…
— Были, — опередил Леварта Валун. — И вот что я вам скажу. Если Савельев Панина подозревает, то как-то странно это проявляется. Алексею Панину за тот бой на заставе «Красную Звезду» дали. И оставили его в батальоне.
— Я, — признался Матюха, — не верю, чтобы Алеша Панин в старлея стрелял. Я его хорошо знаю, он не из таких. А что касается подозрений… Что ж, непостижимы решения и непонятны тайные пути чекистов.
— Аминь, — суммировал Жигунов. — Но слушайте, что я вам скажу. Савельев не отступится. Если убийца старлея в том бою выжил, Хромой Майор его достанет. Он этого так не оставит.
— Не оставят и хадовцы, — добавил Саня Губар. — Ходят слухи, что они рвут и мечут, только чтобы достать тех зеленых с афганского поста, с «Невы», которые предали. Правда, шансов у ХАД не очень много. Те уже в горах, у духов. Так что ищи ветра в поле.
— А я всегда говорил, — вспомнил Рустамов, — что давать зеленым оружие — это большая глупость. Мало того, что техника зря тратится, так еще себе вред делаешь. Ты ему сегодня со склада новенький акаэм выдаешь, а он завтра с этим акаэмом в горы. А послезавтра уже стреляет в тебя из засады. Все предатели, грязь, скрытые моджахеды.
— Может, не все, — Валун искоса посмотрел на него. — Может, они не все такие. На том посту возле нашей заставы, о котором мы говорим, было двенадцать. Ровно столько потом насчитали.
— Слышал я, — Губар неприятно скривился, — что всех двенадцать сделали профессионально. Шомполом в ухо во сне. Потому что, если спящего ножом по горлу полоснешь, он иногда может вскрикнуть, других потревожить. А шомполом в ухо пырнешь, даже не пикнет.
— Регулярную армию, — перебил Рустамов, — удалось застать врасплох во сне и заколоть, как свиней? Рохли какие-то, а не армия. А шомполами кололи их же коллеги. И их коллеги басмачей на пост впустили. Все равно по-моему выходит: это все предатели. Слушайте, что я вам говорю. Доверять им наивно, вооружать — глупо.
— Только вот… — задумчиво сказал Матюха. — Это в конце концов, блин, их страна. Афганистан то есть.
— Ну да, их, — оглядевшись сначала, буркнул Валун. — Не наш. Уж не из-за этого ли возникают все проблемы?
— У тебя, может быть, и возникают, — Губар тоже огляделся. — А может, и не только у тебя. Но у нашего замполита так уж точно нет. У него интернационализм, интернациональная дружба, интернациональный долг. Как то мы посчитали, сколько раз за час он использует это слово. После тридцати считать перестали… А ты меня, Харитонов, часом не подначиваешь? Только что о доносах речь шла…
— Ой, братан, — перебил Валун, щуря глаза, — сдается мне, хочешь ты получить по морде.
— Ладно, ладно… — белорус поднял руки. — Я ничего не говорил.
— Был, — мягко возразил Матюха. — Но тихий. И в своем кругу. Правда, прапорщик Леварт? Твоего мнения в обсуждаемом вопросе что-то мы не услышали. А наверняка оно у тебя есть.
— Я — солдат, — пожал плечами Леварт. — Слушаю приказы. Делаю то, что прикажут. Что Родина велела.
— Возможно, ты не заметил, — сказал после минуты тишины Рустамов, — тогда я напомню. Ты уже не на допросе КГБ.
— Вижу. И по-прежнему делаю то, что Родина велит.
Наступившая тишина длилась еще дольше, чем предыдущая. Прервал ее Ваня Жигунов. По-солдатски.
— Да хуй с этими разговорами, смысла в них нихуя, и нахуй нам вся эта философия, — заявил он. — Давайте решим, господа сержанты, что нам лучше сделать с таким классным послеобеденным временем, быть может, последним свободным? Быть может, завтра нас снова погонят на войну, каждого в другой конец этой плодородной страны, чтоб ее черти взяли, пропади она пропадом. Итак, есть два предложения. Альтернативные. Пить или ебать.
— Не понимаю, — нахмурил брови Санька Губар, — почему это должна быть альтернатива?
— По экономическим причинам. Средств хватит либо на одно, либо на другое. Разве что, кто-то из вас получил наследство, выиграл в лотерею или ограбил дукан. [18] Никто? Тогда посчитаем. Значится так. Я договорился с сержантом, из интендантов, могу достать литр водки, настоящей «Столичной». Тридцать чеков за пол-литровую бутылку, цена, как для брата. Имеется также самогон первач, качество сомнительное, десять чеков за литр.
18
См. «Афганский словарик» в конце книги.
— А альтернатива?
— Я слышал о двух поварихах из казино. Хотят по десять от клиента.
— Не слишком много, — быстро прикинул Губар. — Если по десять с каждого из нас…
— Не считая презентов, — внес коррективу Марат Рустамов. — Ведь не пойдешь же ты, как какой-то жлоб, ебать без презентов. Хотя бы винограда, но купить надо. Однако, если решиться на необходимые нашей братии четыре литра самогоняры, получается по шесть с копейками с рыла. А поскольку от самогонки приятные ощущения длятся несравненно дольше, а удовольствие значительно больше, нефиг, джигиты, тут долго раздумывать.
— Подожди, подожди, — вмешался Матюха. — Давайте рассудим спокойно. Какие это поварихи. Ты на них хотя бы смотрел, Вань?
— Если хочу посмотреть, иду в Эрмитаж.
— Верно, — поддержал Жигунова Саня Губар. — Какие еще могут быть поварихи? Вы что, мужики, поварих не видали?
— Видали, — покивал головой Матюха. — Ой, видали. Так что тогда, наверное, водочка?
— Естественно, водочка, — подкрутил казачьи усы Рустамов. — Давайте сбрасываться, товарищи интернационалисты. Бабки в шапку.