Змея

Спиллейн Микки

— Здравствуй, моя прелесть. А где же крошка?

Крошка скользнула в комнату. Руки — за спиной, лицо скрыто массой золотых волос. Она остановилась в углу спальни, наблюдая, внешне спокойная, но в глубине этих карих глаз был страх, который появился там слишком давно и который нельзя было изгнать в один день. Девушка безотчетно придвинулась ближе к Велде, зная, что около нее она в безопасности. Она не сводила глаз с моего лица.

— Давай все обсудим.

Велда кивнула.

— Расскажи все ему.

— Я… я не знаю.

Единственное,

на что годился мой пропуск, это для таких случаев. Я достал его и открыл у нее перед носом. Голубая с золотом книжечка в пластиковой обложке опять сделала свое дело.

Она внимательно осмотрела ее и нахмурилась.

— Ну хорошо. Меня зовут Сью Девон.

Когда она это сказала, я не мог не заметить дрожи в ее голосе.

— Я должен быть знаком с твоей фамилией?

— Да. На самом деле меня зовут по-другому.

— Как?

— Торренс. Он удочерил меня законным образом очень давно. Но я никогда не пользуюсь этим именем: не переношу его! Я покачал головой.

— И это мне ничего не говорит.

Велда коснулась моей руки.

— Сим Торренс. Он был крупной шишкой, а теперь баллотируется в списках на пост губернатора штата.

— «Победим вместе с Симом»?

— Угу.

— Я видел вокруг плакаты.

Сью продолжала смотреть мне в лицо, кусая губы так, что оставались белые следы от зубов.

— Я убежала от него…

— Почему?

Страх — это ужасно. Страх в глазах ребенка.

— Я думаю… он убил мою мать. Теперь он хочет убить и меня.

Когда я посмотрел на Велду, то понял, что она думает о том же, что и я.

— Люди, баллотирующиеся в губернаторы, обычно не занимаются убийствами.

— Он убил мою мать, — повторила Сью.

— Ты сказала, что так думаешь.

Она не ответила.

— А когда это случилось?

— Очень давно.

— Как давно?

— Я была ребенком. Восемнадцать лет назад.

— Как ты можешь доказать, что это он?

Она не смотрела на меня.

— Просто знаю, и все.

— Душенька моя, ты не можешь обвинить человека в убийстве по такой вздорной причине. Что-то тут есть еще. Давай, говори.

Велда обняла ее за плечи и прижала к себе.

— Я помню, как мама говорила… прежде, чем умереть. То, что она сказала… но я не могу вспомнить слова… я была так напугана. Она умирала и сказала мне что-то, но я не могу вспомнить ни слова! — Она всхлипнула и захлебнулась слезами.

Когда она немного успокоилась, я спросил:

— Почему ты думаешь, что он хочет тебя убить?

— Знаю. Как он смотрит на меня… как касается меня…

— Дальше, крошка. Это не довод.

— Потом — машина. Она едва не сбила меня.

Ты запомнила номер?

— Нет.

— Дальше.

— Этот человек ночью. Он провожал меня из театра. Он шел за мной все время, но, к счастью, я знаю дорогу дворами, и мне удалось убежать.

Ты обращалась в полицию?

— Нет.

Теперь моя очередь, Сью. Ты знаешь,

что ты необыкновенно красивая девушка? Это правда. Не смотри на меня так. Мужчины всегда будут за тобой охотиться, привыкай. У каждого был случай, когда его чуть не сбила машина. Не обращай на это слишком большое внимание. А что до твоего отчима, то он смотрит и дотрагивается до тебя самым обыкновенным образом. Пока ты не сказала ничего конкретного.

— Как тогда с теми, которых вы убили, и с теми, которые…

— Ну, хватит!

Но ей надо было объяснить. Она была потрясена моей личностью. Я смотрел на Велду.

— Она знает, где ты была эти семь лет?

— Да.

— А про меня?

— Все.

— Ну вот и ответ. Эти люди были частью вражеской организации, которой нужно убрать Велду прежде, чем она заговорит. Они пришли за ней, а не за мной. Теперь с этим покончено. Никто не собирается ее убивать, потому что она свое сказала и теперь слишком поздно. Что ты на это скажешь?

— Я не вернусь обратно.

— Ну, допустим, я пойду к твоему отчиму, выясню, в чем тут дело. Это поможет?

Велда отвела Сью в спальню и вернулась.

— Ты сделаешь все?

— Ты знаешь, что я не меняюсь.

— Ты веришь, что эти люди приходили за ней? После нескольких секунд я ответил:

— Базиль Левит сказал, что хочет тебя и крошку, но с последней операцией это, по-моему, не связано. Он сказал… вот черт… — Я потрогал висок пальцем. — Я слишком долго отсутствовал. Что-то такое он сказал…

— Вспомнишь?

— Конечно, милая! — Я коснулся ее локонов. Черное золото. Тонкие и упругие завитки. — Уложи крошку.

Она скорчила гримаску и кивнула. Казалось, этих семи лет не было вовсе. Были мы — я и Велда.

Очень легко я собрал материал о Торренсе. Он крутился в политических кругах еще с тридцатых годов, варился в общем котле и был предметом для рекламы трех оппозиционно настроенных журналов. Я потратил два часа, чтобы сопоставить факты, и в итоге получилось, что он пользовался прекрасной репутацией.

Но это была пустая трата времени. Если крошка что-то и знала, то это относится к другой части биографии, о которой не пишут на первых полосах. Люди обычно не бывают белоснежными всю жизнь.

Я вызвал Гарднера и назначил встречу в «Голубом кролике», попросив прихватить все о Торренсе. Он только буркнул: — Что еще?

Но я знал, что все будет на месте.

Он явился вместе с Питером Ладеро, который писал статьи для колонок политики. За ланчем я получил всю информацию о Торренсе, какую только можно вообразить. В основном это было то же, что и в журналах. Торренс — продукт нью-йоркских школ, кончивший университет с отличием, юрист по образованию, который сразу поступил на государственную службу. У него небольшое наследство, которое сделало его независимым и дало возможность выбиться в люди. Он обладал способностями и упорством, которые пробили ему дорогу до должностей в штате и в сенате, а теперь он почти губернатор.