Знахарь

Сапегин Александр Павлович

– Прохор, - надменно скривил губы граф, - проводи доктора.

Выезжая с территории городского поместья Ермоловых, Валерий Иннокентьевич непроизвольно скопировал надменно-презрительную гримасу престарелого засранца с графским титулом. Старик слишком много мнит о себе, считая себя голубой кровью и солью земли и невдомёк тому, что земля готова принять его в свои объятья. Все там будем, представ перед Всевышним в чём мать родила. Выходец из простонародья, за счёт собственного ума и таланта пробившийся в элитную прослойку семейных врачей, Валерий Дюжин научился видеть знаки. Жизнь и долгая практика заставили. Костлявая определённо положила на старика взгляд, но забирать к себе не

спешит, желая, чтобы несчастный ещё помучился, страданиями выпрашивая у Смерти милость ухода в иной мир. К тому же, чего скрывать, сам граф вызывал у доктора состояние близкое к брезгливости, похожее на то, когда видишь жирного таракана, ползущего по стене. Пусть насекомое привезли с Мадагаскара, холя и лелея в аквариуме, но от этого оно не перестаёт быть тараканом, и только опаска с головы до ног уделаться в потрохах останавливает от удара по нему тапком. Граф и был этим самым мадагаскарским тараканом – жирным, откормленным и омерзительно противным.

– Прохор, намажь мне спину мазью с тёщиным ядом, - процедил граф после того, как верный управляющий проводил никчемного докторишку и вернулся в дом. – Не удивлюсь, если его доили с этой старой змеищи, и узнай, что за целитель у нас в губернии выискался. Проклятая ведьма Вяземская, пробери её геморрой, отказалась со мной работать, может быть обратиться к этому самородку, чем чёрт не шутит?

Намазав хозяину спину и оставив того, закутанного в тёплый плед, греться в кресле-качалке у разожжённого камина, Прохор покинул кабинет. В отличие от доктора и графа, он владел информацией о целителе и сейчас тщательно подбирал в уме варианты доклада. Графу однозначно не понравится то, что ему сообщат.

*****

Развалившись на мягком диване, Роман блаженно расслабился. Каким-то чудом он пережил гнев отца. Просто невероятно, как предок собственноручно не прикопал сына где-нибудь на заднем дворе, настолько он был зол. Впрочем, старик не бросил нерадивое чадо на растерзание толпы и продажных журнашлюх. Папахен задействовал старые связи в столице, переведя отпрыска в МГУ, таким образом выведя оного из-под удара жаждущей крови «широкой общественности». Рокировка позволила избежать травли и неминуемых разборок дома, но Роману не нравилось в Москве. Кто-то всеми правдами и неправдами пытается пролезть в первопрестольную, только не он. Кто он здесь и кем был дома?

Дома он был первым во всём, за исключением мелких неприятностей в лице много возомнившего о себе Чары, а здесь? Здесь он один из многих. В МГУ в глазах рябит от сыновей князей, баронов и прочих графских отпрысков, и знаменитых фамилий, для которых Роман Ермолов оскандалившийся провинциал, потерявший дома всякое уважение. «Звёздам» университета он был интересен именно скандалом, да и то ненадолго. Затем Роману быстро указали на место, отказав от высшего общества как недостойному его внимания. Провинциал с графским титулом, видали мы персон и поважнее, чем «шишка» из засиженной мухами Тьмутаракани.

Роман не привык к пренебрежительному отношению, но ему хватило ума не толкаться локтями, стараясь показать себя в лучшем свете. Как бы пренебрежительно он не относился к собственному отцу, но без тени «старика» за спиной наследник ощущал себя неуютно. В отличие от дома, здесь не простят ни одной дерзкой выходки, и околоточный не согнётся в подобострастном полупоклоне от звука фамилии, прозвучавшей из уст юнца. Видимо, отец надеялся, что это остудит разгорячённую вседозволенностью кровь сына. В чём-то граф оказался прав, а в чём-то прогадал. Роман просто ушёл в тень, без отчего ока тихо напиваясь в

ресторанах или «кувыркаясь» с дорогими проститутками в профильных заведениях. Учился он для «галочки», словно отбывая повинность, дабы к нему невозможно было подкопаться. Вряд ли его оставили совсем без пригляда.

– Чем займёмся, котик? – обольстительно улыбнувшись, в обитые бархатом апартаменты вплыла обворожительная девица в кружевном нижнем белье.

Откровенный костюм, призванный акцентировать внимание на некоторых частях тела, а не скрывать их, оттенял пушистый хвостик позади и симпатичные кошачьи ушки, искусно вписанные в причёску.

– О! – Роман игриво хлопнул девицу по упругим ягодицам.
– У меня есть несколько идей.

– Расскажешь? – лукаво стрельнув глазками, прогнула спинку «кошечка». – Я с удовольствием послушаю.

Похабно улыбнувшись, парень принялся рассказывать о посетивших его голову мыслях, но до воплощения идей в жизнь дело не дошло по причине отказа «естества» работать… Как ни старалась «кошечка», «движимость» оставалась недвижимой, что привело Романа в неописуемое бешенство.

– Ну что ты так расстраиваешься, котик, с кем не случается, подумаешь, - «кошечка» попробовала притушить гнев клиента, чем неосторожно взбесила его ещё сильнее.

– Ах, ты…, - с губ Романа сорвалось бранное слово, подкреплённое мощной пощёчиной, опрокинувшей девушку с дивана. Второй удар разбил «кошечке» нос.

Упав на пол, работница дома терпимости молча утёрла побежавшую из носа юшку и зло стрельнула глазами. Она отползла в сторону фигурного журнального столика с аляповатой вазой, выполненной под древнегреческую амфору, и нажала замаскированную кнопку сигнализации. Через минуту в номер ворвались дюжие охранники, в один миг скрутившие клиента, позволившего себе лишнее в отношении работницы. Резкий, без замаха удар под дых оборвал любые оправдания Романа. Лопатообразные, но необычно ловкие руки секьюрити моментально охлопали одежду Ермолова, беспомощно сучащего ногами между двумя шкафоподобными монстрами, которые будто нашкодившего котёнка за шкирку вздёрнули его в воздух. Извлечённый из недр одежд «лопатник», лишившийся всей наличности, но сохранивший в неприкосновенности кредитные карты, запихали обратно в нагрудный карман пиджака, после чего Романа ловко выволокли на улицу и швырнули в грязную лужу, наказав даже близко не подходить к данному заведению, иначе в этой же луже его и утопят. До «Иванов» с Хитровки и полиции доведут, за что клиенту закрыли доступ. Ариведерчи!

Через пять часов наряд полиции подобрал пьяного в хлам студента МГУ, который настолько переборщил с возлияниями, что уснул на улице, в роли кровати избрав заплёванную курильщиками лавку в одном из внутренних московских дворов и только бдительность граждан не позволила ночным татям обобрать пропойцу до нитки. Хотя крутились возле забулдыги подозрительные личности, крутились. Утром проснувшемуся в медвытрезвителе и плохо соображающему Роману сунули под нос протокол с постановлением о взимании штрафа за нарушение общественного порядка. Через три часа выписка об административном нарушении и неподобающем поведении студента легла на стол ректора университета.

Прочитав документ, ректор хмыкнул. Знакомая фамилия, только спустить дело на тормозах не получится, так как полиция завела дурную привычку направлять копии в профсоюз и студсовет. Разбирательство последует однозначно, тем более, в свете грядущей отчётно-перевыборной конференции никто не станет класть бумаги под сукно, наоборот, заинтересованным лицам требуется показать работу. Участь наследника графа Ермолова предрешена. Ему лучше самому написать заявление об отчислении, чем стать парией.