Знак Гильдии
Шрифт:
Юный Ильен, трусивший следом за госпожой на смирной чалой лошадке, находился в приподнятом настроении. Вчера он выдержал настоящую битву, доказывая Волчице, что никто, кроме него, не управится с Душой Пламени. И отправился в поход – на зависть сверстникам из крепости. Они когда-то считали его трусишкой и ни на медяк не верили рассказам о том, как он летал на драконе. До тех пор не верили, пока супруга Хранителя не подтвердила: да, летал!
А теперь в путь его провожали восхищенные, иззавидовавшиеся приятели. А кареглазая Ирлеста, дочка сотника, подарила на счастье и удачу бархатный
Вот уж кто ни разу не обернулся, так это сама Аранша. Боялась, что слезы навернутся на глаза. Впервые она рассталась с сынишкой.
Волноваться-то не о чем! Харнат позаботится о сыне, как не всякая мать сумеет. Опять-таки у малыша няня, как у господского чада. Аранше не скулить надо, а радоваться: получила, что хотела. Снова на груди зелено-белая перевязь найлигримского наемника. Снова раскачивается на цепочке бляха десятника. Снова скачут позади воины, готовые повиноваться веснушчатой стриженой командирше. Жаль, не прежний десяток: новички зеленые, сброд неотесанный. Ничего, Аранша научит их отличать меч от мотыги!
Десятник развернула коня:
– Чего расшумелись, галки деревенские? А ну, заткнуться и подтянуться, не на прогулке небось! А если из кустов разбойники? А что б вы думали – крепость далеко осталась, места чужие, силуранские. А вы на солнышке пригрелись, еще рубахи скиньте, чтоб прямо в седлах загорать... Чего-о?! Ты, Лопоухий, ворчать будешь? Доворчишься у меня! Знаете, как говорят бывалые наемники: «Не достанет враг, так достанет десятник...» Э-эй, куда уставился?
Аранша обернулась туда, куда глядели через ее плечо воины. И едва не свалилась с коня.
Дорога в солнечном сиянии поднималась на взгорок. И там, наверху, держась ручонкой за ветку придорожной орешины, стоял крепенький трехлетний мальчуган с огненно-рыжей головенкой.
Кавалькада остановилась. Всадники изумленно переглядывались. Аранша спрыгнула с седла, подбежала к малышу, подхватила его на руки.
– Что... ты... почему?..
Денат спокойно глядел в потрясенные глаза матери.
– Все сели кушать, – объяснил он рассудительно, – а тебя нету. Пойдем домой!
Аранша, прижав к себе сына, затравленно оглянулась на всадников. Тот, кто посмел бы задать женщине хоть один вопрос, стал бы ей врагом на всю жизнь. И все это поняли. Наемники разом отвели взгляды. Госпожа начала нервно поправлять заколотые в узел волосы. Ильен завозился в седле, устраиваясь поудобнее.
– Денат, зайчик мой, – напряженным голосом сказала Аранша. – Мама не может идти домой, мама очень занята. Мое солнышко сейчас поедет в Найлигрим и будет слушаться папу и няню. Мама скоро вернется.
Она шагнула к тому из всадников, что оказался ближе:
– Бери малыша на седло. Держи крепче, чтоб не спрыгнул. Прибудешь в Найлигрим, скажи дарнигару, пусть глаз с него не спускает.
Наемник почтительно наклонил голову и осторожно принял ребенка из рук Аранши. Мальчик
– А вот какая лошадка хорошая! Денат поедет верхом, как настоящий воин! Ну, поскакали, командир!
Аранша проводила взглядом всадника, увозящего драгоценную ношу. Затем вскочила в седло. Лицо ее было багровым и свирепым.
– Что глаза вылупили, бездельники? А ну, вперед! Лопоухий, не дергай так узду, губы жеребцу порвешь!
Воздух дрожал от птичьих трелей, словно все лесные певцы слетелись к дороге похвастать своим искусством перед проезжими всадниками. Деревья то сплетали кроны над головами путников, то расплескивались в стороны, открывая безоблачное яркое небо.
Дорогу пересекла речушка, разлившаяся от недавних дождей так, что пришлось уговаривать коней войти в поток. Когда преграда осталась позади, Аранша бросила поводья на высокую луку седла и вытянула руки в жесте, отвращающем беду: не обиделись бы водяные духи за то, что их покой потревожен, не стали бы клясть вдогонку путников!
Многие из наемников повторили жест командира. Просвещенный и начитанный Ильен украдкой усмехнулся: глупое деревенское суеверие! И ведь не в Темные Времена живем! Известно, что водяные духи – хозяева лишь в своем потоке, на сушу их власть не распространяется!
Справа от дороги раскинулась просека. Она возникла этой весной, не раньше: пни еще не укрыты шапкой молодых побегов. Размытые дождем кострища, вдали шалаши из сучьев. А почему не слышен перестук топоров? Денек просто создан для работы!
Загадка разрешилась быстро.
– Гляньте-ка! – привстал на стременах самый глазастый из наемников. – Дальше, за кустами...
А тут и кусты, словно по просьбе, расступились, открыв сгрудившихся мужиков – человек десять.
– Ой, что у них в сети? – взвизгнул любопытный Ильен. – Они рысь живьем поймали, да? Ясная госпожа, пожалуйста... Ну, посмотрим, а?
Арлина снисходительно кивнула и повернула лошадь. Вороная возмущенно фыркнула и шагом пошла сквозь достающие до стремян заросли папоротника. Следом свернул с дороги десяток охраны.
Приближение всадников испугало лесорубов. Когда кавалькада добралась до шалашей, мужики успели скрыться в лесу.
Перед незваными гостями остались двое. Кряжистый старик, заросший седой щетиной, как пень мхом, лишь глубоко посаженные темные глаза колюче посверкивают на непрошеных гостей. И молодой парень – костлявый, безбородый, безусый, а взгляд жесткий, неуступчивый. И явно не ждет ничего хорошего от знатной гостьи, что нагрянула со свитой из наемников.
Арлина не хотела никого пугать. Она улыбнулась приветливо, мягко:
– Мир вам, добрые люди, пусть спорится ваша работа! Наш парнишка углядел у вас какую-то занятную добычу. Может, покажете? Ему интересно!
Госпоже тоже было интересно, но она стеснялась этого несерьезного чувства.
Лесорубы молчали, опустив глаза.
– Ну? – строго прикрикнула Аранша, вплотную наезжая своим широкогрудым жеребцом на мужиков. – Слыхали, что госпожа спрашивает?
– Лесовика мы тут словили, – неохотно отозвался старик.