Знак Гильдии

Голотвина Ольга Владимировна

Ошеломленное молчание показало, что все поняли смысл этих слов.

– Ты не ошибся? – негромко сказал Сокол.

– Дайру не ошибается! – гордо ответил за ученика Шенги. – Я «Тайны» читал, но про лопухи-бродяжки как-то пропустил. В эти края Охотники очень, очень редко ходят.

Он не успел договорить, а Сокол уже положил на камни бочонок, завернутый в плащ, и взялся за край широкого листа.

– Пусть господин подождет, – озабоченно сказал Охотник. Расстегнул куртку, задрал рубаху, и все увидели, что вокруг его тела обмотана веревка.

–

Вей-о! Ты не человек, а шкатулка с сюрпризами! – восхищенно ахнул Ралидж.

– Мало ли что в жизни случается, – скромно отозвался Шенги, разматывая веревку и помогая Соколу привязать ее конец к поясу.

Закончив приготовления, Ралидж смело шагнул на лист. Зеленая палуба тут же промялась под ногой, ручейки песка ринулись на потерявший форму лист. Незадачливый пескоплаватель выбрался назад на камни и осторожно освободил лопух от балласта.

– Надо лежа попробовать, – бормотнул Ралидж.

– Пустили б меня первым, – безнадежно воззвал Айфер.

Не слушая его, Хранитель лег на зеленую пластину, оттолкнулся от берега. Лист, возведенный в звание лодки, заскользил по песку – медленно, но послушно. Ралидж выше поднял кромку с черенком, ветер ударил в нее, и лопух-бродяжка ринулся вперед так, словно за ним гналось какое-то местное травоядное.

– Попробую повернуть! – крикнул Ралидж.

Он перекатился на правый бок и поднял левую часть листа. К восторгу тех, кто остался на острове, зеленая лодка описала дугу и ткнулась в берег.

– Да будет флот! – по-королевски провозгласил Ралидж. – Только бы побольше листьев изловить, а уж объездить – объездим!

* * *

– А я говорю – змееныш нас заведет и не выведет! Прижечь ему шкуру, чтоб забыл свои подлости!

– Заткни свою вонючую пасть, – ровно сказал Сарх Порченому. Тот, скрипнув зубами, подчинился.

– Насчет вонючей пасти – это тонко подмечено! – охотно вклинился в разговор пленник-проводник. – Слушай, капитан, нельзя ли, чтобы эта помойная яма шла с подветренной стороны от меня?

– Ты, сопляк, не дерзи, лучше по сторонам смотри! А то выйдет, как вчера. Уверял, что рядом нет ничего опаснее бабочек, а Варраха чуть не сожрал какой-то крот с клешнями!

– Из другой складки хищник пробрался. Бывает.

– А мне показалось, ты Варраха нарочно подставил.

– Да ты что?! Это потому, что я на него тогда злился? Так он сам виноват! Зачем обозвал меня беспородным шакалом?

– Он был не прав. Ты – породистый шакал. Всем шакалам шакал! Почему про жгучую паутину не предупредил? До сих пор руки горят!

– Сам удивляюсь! Ей же вроде не сезон охотиться!

– А тогда, на поляне...

Сарх хотел говорить грозно, но тонкие губы под полоской усов невольно разъехались в улыбке. Он один из пиратов мог улыбаться, вспоминая поляну, поросшую колкой травой.

Гурлианский гаденыш тогда долго приглядывался и принюхивался, а потом заявил, что переходить поляну рискованно, но зато уж обходить стороной – верная смерть.

Он, Сарх, недоумевал: мол, какая опасность,

поляна как поляна! Но зеленоглазая дрянь настояла на своем. Пираты, кроме главаря, который решил не спешить, вынуждены были лечь на пузо и ползком пересечь поляну. А дрянь заботливо покрикивала, чтоб они не поднимали головы и старались прижаться к земле.

Когда несчастная четверка закончила свой воистину тернистый путь, ублюдок еще раз огляделся, принюхался, обернулся к Сарху и сказал уважительно: «Знаешь, атаман, из тебя бы вышел Подгорный Охотник! Ты был прав: поляна как поляна!»

И преспокойно зашагал по жесткой траве.

Парни готовы были его разорвать, но Сарх не позволил. Главаря потешил вид разбойников. Каждого словно посадили в мешок вместе с десятком кошек и медленно опускали в воду. Подобный юмор был по душе слуге Хмурого Бога. Поэтому юный мерзавец отделался затрещиной и парой слов о том, что с ним сделают в следующий раз.

Сарх согнал с лица неуместную улыбку и продолжил строго:

– Берегись, крысенок! У меня возникает подозрение, что ты ни хрена не знаешь!

У Нургидана было на этот счет не подозрение, а твердая уверенность. Именно поэтому он оскорбленно вскинул голову и поглядел на атамана честными, чистыми глазами:

– Если б не мои знания, давно б вас всех схряпали земляные пыхтелки!

За время, что маленький отряд брел по Подгорному Миру, юный наглец успел крепко запугать пиратов многозначительными намеками на ужасных тварей, которые по пятам следуют за людьми. На вопросы о том, как эти самые пыхтелки выглядят и чем опасны, мальчишка отделывался фразами вроде «увидите – ни с чем не спутаете» и «не хочу сам себя пугать». Когда Сарх надавил на упрямого проводника, тот признался, что среди Охотников существует примета: описать вид и повадки хищника – накликать встречу с ним. Суеверный наррабанец смутился и сдался.

Вот и сейчас Сарх колебался, ударить ли наглеца. А тот сощурил зеленые глаза и зловеще зашептал:

– Помнишь, мы ручей переходили? Пень тогда еще наступил на донного костогрыза.

– Еще как помню. Бедняга до сих пор хромает. Ты, гиенье отродье, мог предупредить!

– Это ерунда, я не об этом. Я тогда, ты знаешь, отстал, чтобы проверить, не идет ли кто по нашему следу.

– Что там было проверять, грайанский лгунишка? Хотел удрать, так признайся. Все равно Варрах тебя изловил.

– Удрать? Остаться одному в такой опасной складке? Ну уж нет! Никогда не забуду: вечер, обе луны уже взошли, мрак густеет... И вдруг издалека – пыхтение. Негромкое такое, над землей стелется. А с другой стороны тоже вроде как пыхтение отвечает. – Ученик Охотника обвел значительным взглядом пиратов, которые подошли ближе и прислушались. – Понимаете? Их две! Сразу две – уж такое наше, парни, сиротское счастье! При такой удаче надо с собой на тачке еловые дровишки возить, чтоб всегда под рукой были. Уж как я только со страху не помер! Варраха увидел, кинулся к нему, за рукав уцепился, шепчу: «Пошли отсюда скорее!»