Знак Гильдии
Шрифт:
И Урагану показалось, что его атаковало несколько врагов со всех сторон одновременно!
А в стороне троица разбойников тоже убедилась, что нарвалась на сильного противника. Такой всем троим накостыляет и спокойно пойдет ужинать.
– Красавчик, «мельница»! – крикнула Лейтиса.
Старый и подлый разбойничий прием: двое нападают на жертву спереди, отвлекая на себя внимание, а третий возникает сзади и бьет под лопатку.
Возможно, знакомый план сработал бы, но дело испортила сама Лейтиса. Вернее, Орхидея.
Прекрасная чародейка
И когда у ее лица щелкнули, чуть промахнувшись, длинные сизо-стальные когти, колдунья не выдержала. Без предупреждения перехватив власть над телом Лейтисы, она позорно кинулась наутек с поля боя. Причем была в такой панике, что не соображала, куда улепетывает. Вместо того чтобы убежать как можно дальше, она зачем-то вскарабкалась на высокий утес. Ей, обезумевшей от ужаса, показалось, что там будет безопаснее.
Очутившись на верхушке утеса – небольшой, усеянной валунами площадке, – Орхидея сумела успокоиться настолько, что даже прислушалась к звучавшим в глубине ее души словам Лейтисы.
Разбойница была взбешена подлым поведением чародейки, но ни выдрать волосы, ни выцарапать глаза поганой трусихе она не могла: тело-то одно на двоих! Пришлось сделать единственное, что было в силах Лейтисы: попытаться ласково успокоить дрянь-союзницу.
И бабка начала хвалить растерявшуюся Орхидею. Мол, умница, догадалась наверх взобраться! Вон какие здесь валуны увесистые, особенно этот, что на самом краю! Если вниз спихнуть – кого угодно в лепешку зашибет! Красавчик с Недомерком как раз сюда отступают. Прямо к утесу гонит их этот урод. Тут уж главное – прицелиться и точно выбрать момент, чтоб своих не прибить. Так, может, госпожа изволит пустить ее, Лейтису, к валуну?
Орхидея вняла разумным словам. Лейтиса припала к валуну, чуть вздрагивая от азарта, выбирая миг для толчка.
Она не видела ничего, кроме своей жертвы. И не углядела вышедшую из кустов черноволосую девушку-подростка.
Нитха заметила исчезновение учителя, бросилась вдогонку и настигла его только сейчас. Без объяснений она уловила главное: вон та змеюка собирается спихнуть камень на самого лучшего в мире человека!
На кручу Нитха не вскарабкалась, а взлетела, как кошка на забор. Ур-р-мяу, когти к бою!
Матерая разбойница была куда более искусна в рукопашных драках, чем пятнадцатилетняя девочка. К тому же дрожащий, сбивчивый поток магической энергии заставлял ее то стареть, то молодеть, и сейчас она была молода и сильна. Но когда тебе на плечи внезапно прыгает неистовый живой ком, тут простительно на миг забыть боевой опыт!
Лейтиса шарахнулась в сторону, не удержалась на краю каменной площадки, и обе противницы, сцепившись, кубарем покатились по склону.
То, что они не переломали себе
Тут бы девчушке и конец, задавила бы ее Лейтиса. Но, видно, не дремал Гарх-то-Горх, бог Нитхи. Разглядел в заморских краях маленькую храбрую наррабанку, послал ей помощь.
Потирая голову и пошатываясь, поднялся на ноги Дайру. Огляделся, пытаясь вспомнить, где он и как сюда попал. Что-то не вспоминалось...
Зато мальчик увидел, что на краю обрыва Сокол лихо рубится с каким-то здоровяком, поодаль учитель гонится за улепетывающими незнакомцами... а совсем рядом, в двух шагах, какая-то баба душит Нитху!
Оставив все попытки разобраться в событиях, Дайру кинулся на помощь напарнице.
Наших бьют!!!
Темные глаза призрачной девочки серьезно и неуступчиво глядели на незваных гостей. Ни одного слова не прозвучало в застывшем, как стекло, воздухе, но и Арлина, и Аранша, и Ильен поняли: перед ними сила куда более мощная, чем напускающий видения трехглазый Ящер.
Все поняли. Кроме Дената.
Увидев девочку, малыш заулыбался, соскользнул с рук Ильена и со всех своих крепеньких ножек заспешил к световому столбу.
Аранша рванулась было за ним – догнать, остановить... но руки, протянувшиеся вслед сыну, бессильно опустились. Сердце подсказало женщине: помочь сейчас нельзя, можно только помешать.
При виде топающего по черным плитам мальчугана Немое Дитя еще шире распахнуло свои и без того огромные глаза. Что-то дрогнуло в лице девочки, оно перестало быть не по-детски суровым. Беспомощность, растерянность – вот что проглянуло в нем.
Денат бесстрашно остановился перед призраком и протянул свою ручонку.
Немое Дитя чуть помедлило, а затем на исцарапанную ладошку мальчугана легла невесомая, неощутимая, словно лунный луч, ручка.
И хотя воздух по-прежнему оставался неподвижным, хотя ни один звук не разбил его хрустальность, люди поняли: между этими двоими идет разговор.
О чем могут говорить двое детей посреди древних развалин, пропитанных черным чародейством?
О том, как легко заблудиться в жестоком и невероятно сложном мире взрослых и брести сквозь него, как во мраке, не надеясь уже куда-то выбраться и что-то понять.
О том, как тянутся годы, бесконечные и одинаковые, ничего не меняя в душе, лишь покрывая ее серым налетом скуки.
О том, что не растешь, не взрослеешь, когда на разум обрушиваются непомерные, неподъемные глыбы знаний. Цифры, цифры, за которыми ничего не стоит. Разум все легче решает головоломные задачи, а душа задыхается, кричит. Но никто этого не слышит, никому до этого нет дела.
О страхе говорили двое детей. О тоске. Об усталости. О тихой, тайной надежде когда-нибудь уснуть и во сне исчезнуть, забыв томительное, тягомотное существование на грани жизни и смерти.