Знакомые страсти
Шрифт:
— Ну тогда… Может быть, тебе…
— Нет. Не надо. Сначала найдем твою машину. А то еще опять заблудишься. Насколько я успел заметить, с тобой это часто случается. — Он выудил из кармана очки, надел их и посмотрел на Малышку. Она округлила глаза, надеясь, что он не заметит, какие они красные, и потянула себя за волосы, чтобы разгладить лоб. — Номер-то помнишь?
— Ну конечно. Номер… Номер… — Она рассмеялась в ладонь, глядя на Филипа, который улыбнулся в ответ и удивленно поднял брови. — Я уверена, что знаю. Правда.
Его улыбка стала шире.
— Я не то чтобы свысока… Ведь я тоже не помню, во всяком случае с ходу не скажу. Приятно встретить человека,
Вернулся лифт. Открылись двери. Они вошли внутрь, и Филип нажал на кнопку.
— Я собирался позвонить тебе сегодня вечером, — сказал он.
— Почему ты не… — Малышка рассмеялась. — Я хотела сказать, почему именно сегодня? — Он не сводил с нее глаз. — Почему только сегодня вечером?
— Я звонил. Звонил в воскресенье из Шропшира, но мне никто не ответил.
— Я была в Брайтоне.
— А! Тогда понятно.
Малышка рассмеялась. Она сама не знала, почему его ответ показался ей на редкость смешным.
— А раньше я не звонил, потому что мне нужно было закончить кое с чем. — Он помолчал. — У меня была девушка, мы то сходились, то расходились, больше расходились в последнее время, — торопливо проговорил он.
Лифт дрогнул и остановился, но двери не открылись.
— Застряли, — сказал Филип. — Удивительно, до чего же машины иногда понятливы.
Малышка подумала, что сейчас он поцелует ее, однако Филип не приблизился к ней. Они продолжали стоять как стояли, разделенные почти всем пространством кабины.
— То, что я только что сказал, наверно, прозвучало этакой декларацией. Думаю, я этого хотел. Да, правильно, я этого хотел. Но если ты против, забудь.
Малышка внимательно смотрела на него. Совсем еще молодой, с чистыми голубыми глазами, с белой кожей в веснушках. Светлые шелковистые волосы, гладкие твердые губы. Он был словно старый друг и одновременно незнакомец. Она еще раз посмотрела на его нежные губы и затрепетала всем телом.
— Я бы ничего не сказал, если бы ты не плакала, — чуть ли не с осуждением произнес он.
Снизу до них доносились крики. Лифт сдвинулся с места и вскоре, дернувшись, опять остановился. Двери открылись. Третий этаж. Двое чудовищно тучных мужчин в темных пальто вошли внутрь, и двери сразу же закрылись.
Переглянувшись, Филип и Малышка улыбнулись друг другу. Лифт остановился на первом этаже. Мужчины вышли. Двери оставались открытыми.
— Если хочешь, можем подняться по лестнице. Наверно, так будет быстрее, — сказал Филип.
— Я уже привыкла к лифту, — отозвалась Малышка и нажала на кнопку. — Правда, я спешу. Моя тетя, мои тети,наверно, уже ждут. Ты действительно помнишь номер телефона?
Филип назвал его, и Малышка одарила его восхищенным взглядом. Она улыбнулась, стараясь подбодрить его, но он молчал.
— Я опять заплачу, если тебе так легче.
Филип вспыхнул.
— Нет. Нет, не надо. Если только тебе самой хочется. Послушай. Ты случайно не занята завтра вечером? Я знаю отличное местечко, маленький французский клуб на Клинк-стрит. Это рядом с Шефтсбери авеню. Ты его не пропустишь, потому что там всего один ресторан. У них отличная еда и лучший в Лондоне сыр. Ты любишь сыр?
— Люблю.
— Отлично. Больше чем отлично. Великолепно.Давай встретимся там, скажем, в половине восьмого.
Малышка кивнула.
— Спасибо. С удовольствием.
Лифт остановился. Двери открылись. Филип взял Малышку за локоть
— Получилось! — просиял он. — Ты помнишь, где оставила машину?
— Где-то справа.
Они шли между рядами машин, и Филип крепко держал Малышку за локоть, так что она чувствовала тепло его ладони.
— Мы, конечно же, могли бы встретиться и сегодня, — сказал он, — но, кажется, ты сегодня будешь занята, если твоя тетушка прилетела из Австралии. Наверно, у вас праздничный ужин?
Малышку изумила его предусмотрительность. Потрясающая тактичность! Он уважает семейные отношения.
— Мои родители уверены, что я останусь обедать с ними. Обе тетушки — сестры моего отца. А поссорились они из-за мужа австралийской тетушки. Из-за мужа тети Блодвен. Она уехала в Австралию с дружком тети Флоренс. Вышла за него замуж и вместе с ним эмигрировала. Сейчас его уже нет, он умер несколько лет назад, но тетя Блодвен не написала об этом тете Флоренс. Так что тетя Флоренс узнала о его смерти всего два дня назад от папы, а до тех пор она думала, что он тоже приедет вместе с Блодвен. Она даже купила для них двуспальную кровать, для Блодвен и Гарри. Новые простыни, одеяла. И, естественно, пришла в ярость, ведь ей пришлось потратить много денег. Хотя на самом деле взбесилась она оттого, что ее выставили идиоткой! — Малышка хихикнула. — Не знаю, зачем я тебе это рассказываю. Нелепо все.
— Не скажи. Звучит завораживающе. Интересно послушать, как будут развиваться события.
— Завтра узнаешь. В «Клинк-клубе».
— Да. Да. Пожалуйста.
Наконец они нашли «рено», но Филип продолжал держать Малышку за левый локоть и держал ее, пока она выуживала из кармана ключи и отпирала дверцу. Только потом он отпустил ее и отступил на шаг.
Малышка включила зажигание, не закрывая дверцу на случай, если он все же решит ее поцеловать. Ей хотелось этого, но нет так нет — она не обидится. Подождав немного, она сама решила проблему, поцеловав кончики пальцев и помахав ими в сторону Филипа, прежде чем закрыть дверцу. Он ответил ей улыбкой — очаровательнойулыбкой, подумала Малышка, чувствуя, как от счастья у нее кружится голова, как кровь прилила к щекам. Отведя машину немного назад, она резко вывернула руль и бампером задела заднюю дверцу стоявшего рядом большого «бентли», после чего состроила Филипу гримасу, включила первую скорость и поехала прочь, в зеркальце наблюдая за Филипом, который стоял неподвижно, с приветственно поднятыми вверх руками и, глядя ей вслед, смеялся…
Малышке, когда она оглядывала семейный стол с сидевшими за ним мафочкой, папулей, Флоренс и Блодвен, казалось, что вечер волшебным образом преобразился. Возможно, переполнявшее ее счастье, которое не спрятать, как не спрятать отличное здоровье, осеняло всех своим сиянием. И Мадды замечательно себя вели — как воспитанные дети, подумала Малышка, ласково улыбаясь немолодым лицам, оживленным счастливыми воспоминаниями о давних семейных скандалах. Двоюродный дед Гораций Мадд встал как-то утром, оделся по-рабочему и ушел из дома, оставив жену и пятерых ребятишек, так о нем больше никто и не слыхал. Прадед Эбенезер, староста в своей валлийской церкви, взял и на восемьдесят шестом году обрюхатил некую девицу. Жасмин Мадд, кузина матери их отца, всю жизнь кормила своего мужа рыбными консервами и картошкой. Тетя Анна сошла с ума на собственной свадьбе, разорвала на себе одежду и стала плясать на столе голая, после чего исчезла «с глаз долой».