Зодиак
Шрифт:
Услышав имя Матиаса, я почувствовала, как все мое тело онемело. Мертвая звенящая тишина, последовавшая за обвинениями Харона, казалось, облучала меня. Я даже не слышала свое дыхание и сердцебиение. Словно там, где была жизнь, теперь образовался вакуум.
– Я – Ракианка. – Голос мой дрожал. – Заботиться о людях у меня в крови. А то, о чем вы говорите, противоречит всей моей сущности.
– Правда ли, что изначально по плану пилотировать «Осу» должен был Матиас? – спросил Харон, и я задохнулась. – Тем не менее вы за его спиной обратились к адмиралу Игнусу за обучающей программой,
Его голос теперь звучал тихо и бесстрастно, словно просто констатировал факты. Он знал, что уже выиграл.
– Зачем бы мне было заведомо обрекать Матиаса на смерть? – спросила я почти беззвучно.
– Потому что если бы он отправился с вами, то узнал бы правду – что нет никакого Окуса. Признайте свое предательство, дитя.
– Протест. – Сирна поднялась на ноги. – Эта девушка обвиняется в трусости, а не в предательстве.
Даже защищая меня, она не смотрела в мою сторону.
– Прекрасно, – сказал Харон. – Мы услышали достаточно. Подсудимая признала свою вину. Превосходительства, что скажете вы?
– Нет, я не…
– Мы, Дом Овна, считаем ее виновной.
Харон кивнул.
– Что скажет Второй Дом?
– Виновна, – сказал Дом Тельца.
– Третий Дом?
Маленький посол из Дома Близнецов поднялся из кресла, напомнив мне о бедной пропавшей Рубидум.
– Третий Дом говорит – виновна.
Харон призвал проголосовать четвертый Дом, и сейчас настала очередь Сирны. Уж по крайней мере, Сирна должна была остаться мне верна. Ее голос прозвучал низко, но четко.
– Четвертый Дом говорит: виновна.
Я оцепенела, ошеломленная, пока остальные Дома голосовали, сочтя меня виновной единогласно. Элбор Экас зачитал приговор:
– Роума Грейс, вы признаны виновной. Вам навсегда запрещается посещать Пленум.
Все это казалось бессмыслицей. Они попросили вести армаду, при том что меня даже не пускали на стратегические совещания, а теперь виновата я одна?
Я посмотрела вниз, и на какой-то момент захотела, чтобы аквариум под ногами проломился. Тогда бы я вернулась в Ракианское море и захлебнулась в его водах. Затем вспомнила о Матиасе и отогнала прочь это желание.
Сирна поднялась и торжественно подошла ко мне. Я думала, что она наконец объяснит мне, что произошло, но вместо этого та сняла с моей головы ракианскую корону, которую сама же и надела мне утром. Я смотрела на нее с недоумением и замешательством, и тогда меня осенило: в Хранители могут посвятить только на земле его собственного Дома – поэтому на церемонии присяги была соленая вода. Так же должно происходить и с лишением титула Хранителя. Они не смогли бы разжаловать меня на Ипподроме… Это должно было случиться в нашем посольстве. Сирна прочистила горло и громко зачитала:
– Настоящим вы освобождаетесь от титула Хранителя Четвертого Дома.
Глава 43
Кавалергарды, которых я же сюда и отправила, вытолкали меня из посольства на улицу. Я не знала, куда мне идти. В первый раз в жизни я принадлежала сама себе. Меня больше не защищали те, кто в меня верил. У меня не было ни дома, ни убежища. Не могла я
Тут я увидела, что из посольств начали выходить люди. В основном студенты Академии и университета. Когда они заметили меня, стали показывать пальцами и подходить ближе. Что-то мягкое и гнилое ударилось о мою голову, и сразу же со всех сторон в меня полетели овощи. Вокруг собиралась толпа, громко выкрикивая оскорбления. Предатель! Убийца! Трус! Они называли имена своих погибших. Муж, отец, сестра, друг, дочь – каждый потерял кого-то. И так же, как и на Пленуме, им надо было обвинить кого-то в своем горе. Война разрушает не только жизни, но и сердца. В толпе я разглядела лицо Лейси, девушки-Рыбианки с фестиваля Нимба Гелиоса. Ее мокрое от слез лицо покрывали пунцовые пятна.
– Ты должна была спасти нас! – крикнула она сквозь рыдания.
Кто-то швырнул в меня стеклянный бокал, он разбился, и осколок разрезал мне щеку. Сдерживая слезы, я закрыла лицо и опустилась на колени. Кольцо вокруг меня сужалось. Мне не верилось, что это были те самые люди, которые несколько дней назад провозгласили меня своим лидером и вот теперь собирались разорвать меня на куски.
Внезапно зазвучал громкоговоритель, и мужской голос потребовал: «Все назад. Расступитесь». Я подняла голову. Нападавшие действительно отошли, но солдат я не увидела.
Люди пятились, спотыкались, закрывали лица, некоторые падали наземь. Я слышала удары и толчки, но не могла понять, что происходит, пока невидимые руки не подхватили меня и не поставили на ноги.
– Ваша маскировка, моя госпожа.
На моей шее застегнулся маскирующий воротник, и в ту же секунду перед глазами возникла золотистая фигура. Хайсен вернулся.
– Мы сейчас невидимы. Бежим отсюда.
Он взял меня за руку и, расталкивая людей в стороны, поспешил увести прочь. Покинув городок, мы побежали к станции. Город кипел энергией, но я была в стороне от этого. Словно от реальности меня отгораживала стеклянная стена, проникнуть сквозь которую я была не в силах. Только когда мы сели в поезд, я смогла перевести дух.
– Спасибо, – вымолвила я, слишком ослабевшая, чтобы сказать хоть что-то еще.
Он нахмурился и коснулся моей щеки:
– Ты ранена.
Порез саднил, но не слишком.
– Почему ты здесь, Хайсен?
Его губы тронула легкая улыбка и на щеках заиграли ямочки.
– Ты не из тех, кого легко забыть. – Он взял меня за руку: – К тому же ты мой единственный друг среди людей.
До чего же сложно рядом с Хайсеном сдержаться и не приникнуть к его губам поцелуем, забыв обо всем на свете.