Золо
Шрифт:
— Я тоже об этом осведомлён, — согласно кивнул Рустем, почёсывая бороду. — Возможно, император учудил. Но с чего бы вдруг?..
Тот всегда был неоднозначной личностью, а потому нельзя было прочитать, что творится у него в голове. С одной стороны, Ханун обладал достаточно покладистым нравом, но, с другой, ему была присуща некая своенравность: он был способен на многие неоднозначные поступки, однако чаще всего сохранял проявляемую ко всему и вся холодность.
Серкан поднял ладонь вверх, и оба говоривших замолчали. Принц не
***
Тяжёлое дыхание вторило продолжающимся упражнениям с мечами: что Его Высочество, что его приближённый сняли верхние одежды, оставшись только в штанах. Серкан умело отбивал удары Рустема, с каждым разом всё стремительнее оттачивая свой навык, пускай это и забирало слишком много сил. Орин, смотря на них с немым восторгом, не могла оторваться, украдкой разглядывая друга.
Его тело ещё не было очерчено совсем по-взрослому, а плечи и спину покрывали застарелые, оставшиеся от плети шрамы. Когда-то нежная, не имевшая ни единого изъяна кожа приобрела неровности и шероховатости. Солнечные лучи заставляли поблёскивать капли пота.
Серкан свалился на мягкую траву первым, переводя дух от накрывшей его усталости; тем не менее он чувствовал бесконечно много счастья от подобного рода тренировок. Подойдя к нему, Орин уселась рядом, вручая принцу флягу с водой.
— Благодарю, — юноша жадно припал к горлышку и лишь тогда ощутил своего рода смущение: без верхней одежды он выглядел достаточно непристойно.
— Где же вы всего этого нахватались? — приблизился Рустем и также потянулся за сосудом, сделав пару глотков. — Не верю, что вас никто не обучал…
— Я всё делал сам! — Серкан понимал, что нагло лгал, но не хотел выдавать правду; в конце концов, он поклялся наставнику никогда не выдавать его.
— Почему вы не желаете рассказать всё так, как оно есть? — Орин положила голову на плечо Его Высочества, и он, массируя, зарылся пальцами в её волосы. Та блаженно прикрыла веки. — Неужели это такая страшная тайна?
— Не совсем… просто давай не будем заводить этот разговор. Хорошо?
— Не думал, что когда-то у вас появятся от меня тайны.
Это задевало самолюбие приближённого. Они были знакомы с детства, а тут у Серкана появился секрет, которым он не делится и молчит, будто воды в рот набрал.
— Хотите сказать, вы не нуждаетесь в моей защите и помощи?
— Почему же сразу столь категорично? Я не способен читать, и кто-то должен делать это за меня… да и писать тоже. Знаешь же, что в основном выходят каракули, за которые часто ругает учитель. Однако картины… они лучше, потому что рисую то, что попросит моя душа.
Принц всем сердцем любил искусство.
— А как вы познакомились со своим стражем? — спросила Орин. Девушка пригрелась на чужой груди, начисто позабыв о рамках приличия.
Да и волновали они её сейчас меньше
Серкан надулся, вспомнив, как однажды сильно расстроился из-за отсутствия карпов в пруду.
Через несколько дней к нему заявился Рустем и потащил маленького принца ко всё тому же пруду. Он усадил Серкана возле воды и заставил кормить карпов, которых сюда привезли по его просьбе.
— Не думаю, что это стоит твоего внимания, Орин. Уж слишком забавная история. — Скорее, Его Высочеству было стыдно доводить до сведения подруги, каким же плаксой он был в далёком детстве. — Просто он мой карп.
Мужчина закатил глаза: он не сильно любил, когда его так называли. Но отделаться от этого прозвища было уже поздно.
— Почему же не тигр или медведь? Рустем очень похож на косолапого мишку! — она явственно забавлялась, строя невинные глазки и зная, что предмет насмешек ничего не сделает ей при принце.
— Дерзить смеешь?! — Рустем прищурился, сжав руку в кулак. — Следи за языком, женщина.
— Рустем! — осёк его Серкан, нахмурившись и будто разом став старше на несколько лет. — Она девушка, потому прояви к ней должное уважение. — Голос отдавал сталью и холодом.
Орин довольно усмехнулась и показала язык, напоминая самой себе маленькую девочку, — однако как же она была счастлива… ведь и подумать не могла, что принц снова станет её защищать.
— Когда же ты столь сильно изменился, Серкан? — Тон приближённого был поникшим: перед ним предстал совершенно незнакомый, чужой человек. — Тогда… всё было притворством? Ты специально проиграл брату? — стрельнуло догадкой в голове.
— Изменился? — юноша усмехнулся, облизав губы. — Мне кажется, что я всё такой же Серкан, каким и был. Разве не так?
Вот только Рустем помнил его совершенно другим — а эта версия друга отчего-то внушала ему страх. По спине, будто сотни муравьёв, прошлись мурашки. Серкан превратился в хищника; неизвестно, что творится в его сознании — и этого следовало опасаться.
— Вы умеете драться на мечах… знаете немало разных приёмов и без проблем отражаете мои удары, — мужчина загибал пальцы. — Хорошо ориентируетесь в пространстве и не опасаетесь оставить трость. Конечно, вы по-прежнему боитесь лошадей… да и также постоянно улыбаетесь — а всё же ваша улыбка перестала быть прежней. Она наполнена болью и грустью…
Их прервал возница, на повозке которого они путешествовали.
— Животные отдохнули и поели, поэтому можем отправляться в путь, — хохотнул тот, поглаживая длинную бороду.
Все трое поднялись с земли, и стоило Серкану и Рустему одеться, как они погрузились обратно в повозку и двинулись дальше. К вечеру должна была показаться деревня, а уже оттуда пролегла бы дорога к источникам.
— Я-то думал, вы давно отринули мысли о том, чтобы претендовать на трон. Похоже, что ошибался. Но разве вашей главной мечтой не было становление в качестве художника?