Золо
Шрифт:
Эни проигнорировала сестру и не взглянула в её сторону.
— Я пришла просить у тебя прощения…
— Прощения? — Эни повернулась к ней смотря на сестру с презрением. — Мне не нужны твои извинения спустя столько лет, Сону! Ты думала, что сможешь построить счастье на чужом горе!? Что бы ты сейчас не сказала я слушать не стану! — она указала прямиком на выход.
— Ты никогда не умела слушать, Эни…
— Я и не умела? — её тот был полон негодование и возмущение, чаша её терпения была полна на столько, что она не заметила в какой момент набросилась на сестру потянув больно ту за волосы. —
— Успокоилась? — голос у её хриплый, выглядела императрица так, будто её рой пчёл ужалил. — Ты меня никогда не простишь, поэтому я хочу тебе признаться в том, что Лу убила я… он погиб не от руки вора, а был отравлен моим ядом. Я тебе всегда завидовала, потому что ты была счастливой, а оставалось несчастной.
— Да только ты нас обеих сделала несчастными, — Эни поднялась на ноги оглядев жалкое зрелище перед собой. — Я никогда за эти годы не была счастливой, у меня не было детей, да и быть не может. А ты своих никогда не любила, за это я тебя ненавидела больше всего, ведь мне в отличие от тебя не довелось познать материнского счастья…
Сону делает усилия над собой и поднимается, а потом выуживает маленький бутылёк и сжимая шею сестры вливает в ничего поднимающее Эни, которая смотрит на неё с ужасом. Горло Эни неприятно обжигает.
— Власть всегда была для тебя важнее… — взгляд стал стеклянным и тело свалилось на пол. Рядом с ним императрица положила записку, будто сестра решила сама покончить с собой.
Как же Эни была права в своих словах…
***
Братья, что долгое время не говорили с друг другом сразу простили все обиды и помирились. Им обоими сложно поверить в услышанное. Разве их любимая, добрая и милая тётя могла умереть? Совершить самоубийством?..
Сол и Нилас убиты горем, оба напились лишь бы заглушить боль, которую не в состояние стереть что-то. Они оба её очень почитали и любили, даже сильнее собственной матери. Весь дворец замолчал, был объявлен траур. Смерть так и ходит по пятам, сначала чуть брата не лишились теперь и это.
— Думаешь, что она могла сама это сделать? — Нилас зарылся лицом в подушки пытаясь таким образом убежать от правды. — Она правда умерла? — вместо слов Сол гладит младшего по голове уткнувшись пустым взглядом в потолок.
— Она умерла, но не сама… боюсь, что мать в этом замешана, а ты знаешь слова отца: перед законом все равны, — будь ты хоть бездомным с улицы, хоть императором. Для всех явно одно: закон един и его не избежать, коли нарушил будь добр нести наказание, а не избегать его. — Только у нас нет доказательства, а доводы лишённые смысла без них не имеют веса, это тупик, — вздохнул Сол.
— Разве это справедливо!? — воскликнул зло Нилас. — Почему-то кто-то должен умирать, а убийца спокойно разгуливает на свободе и живёт припеваючи. Да, она с катушек
— Будь полегче, она всё же нам мать и выносила нас, никогда не забывай об этом.
— Я, то уж это хорошо помню, Сол! Да, только любила ли она нас когда-то? Этого я вовсе не помню… только и могла кричать, наказывать заставляя учить нас уроки, чтобы мы выросли в прекрасных справедливых правителей, — причитает Нилас цокая языком. — Может мы вышли из её утробы, но это не значит, что мы её обязаны любить и уважать!
Их споры между собой ещё долго не стихали, но они так не были способны прийти хоть к чему-то между собой.
Глава 14: Карп в пруду
Детское сердце обмануть легко, дети всегда искренне…
Ему было пять, когда повитуха почила и Серкан остался совсем один. Он часто плакал забившись в угол никого к себе не подпуская и отчаянно сжимая в руках плюшевую игрушку белого тигра в сердцах кричал: "прочь от меня все, прочь! Я вас видеть и слышать не хочу!" Его высочество стал уязвим ещё больше, чем был до этого и никто не был способен в те годы спасти его положение, никому не стало дело до брошенного сиротки, да ко всему прочему слепого, он не приносил пользы.
Друзья? Серкан не знал, что значит иметь друзей и значение этого слова, он до трёх лет молчал и не говорил. Многие над ним смеялись, что вызывало слёзы, никто за него не заступился. Людям было легче найти над кем можно поиздеваться сделав своей игрушкой.
Серкан много раз звал поветуху Эним, просил её вернутся к нему, но женщина не приходила и, тогда он понял, что она умерла. Он кричал во весь голос и рвал на себе волосы оттягивая их назад, тётушка приходила к нему в те дни, прижимала к себе успокаиваю. Но ничего не было способно излечить израненную душу мальчика. Так прошёл целый год и ему исполнилось шесть, тогда Рустем переехал во дворец потеряв мать он держался обособленно от остальных, никто не был способен понять его боль.
Серкан пошёл в сад погулять возле пруда и взял с собой немного хлеба, который он спрятал в рукава одежды и поспешил к воде с радостной улыбкой на губах. Ему нельзя много печалиться, так тётя говорит и мальчик её слушается. Он внимал советам взрослых, ведь они всегда и правы во всём, а детям нужно учиться и брать с них пример. Его высочество садится возле кромке воды трогая её, ледяная, он бросает карпам немного хлеба, чтобы те смогли поесть. Хотелось бы ему посмотреть на рыб, что здесь обитают, но мальчик не различает даже цветов, весь мир для него непроглядная тьма и когда-то чья-то ладонь ложится ему на плечо он инстинктивно вздрагивает затаив дыхание.
— Как тебя зовут? — поинтересовался Рустем разглядывая улыбающегося мальчишку, его волосы отливали серебром, а улыбка была ярче солнце, он выглядел наивным и добрым, но стало примечательно то, что его глаза были белыми.
— Серкан, — ответил тихо мальчик убрав чужую руку с плеча и вернулся к своему делу, он удобнее уселся на колени. Он не думал, что кто-то нарушит тишину и спокойствие его собственного мира.
— Из какого ты рода? — Выспрашивал всё незнакомец заставив того выпятить в недовольстве нижнюю губу и надуть щёки. Серкан пожал плечами, потому что не знал своей фамилии...