Золотая дева

Снежен Виктор

— А в самом деле, Никита, что за утопленница? — спросил Оськин, подбирая кусочком хлеба остатки яичницы.

— Пацаны, что труп обнаружили, видели графиню-утопленницу, — неохотно пояснил участковый. — Должно быть, с испугу померещилось.

— Ничего им не померещилось, — раздалось с кухни. — Она уже неделю как по ночам появляется. Должно быть, фестивальщики её покой осквернили. Я сразу говорила: жди беды! Так и вышло.

— Утопленница ваша, это привидение, что ли? — понял наконец

Кречетов. — Это уж точно, мы к делу не приобщим.

— А зря, — подала голос Наталья. — Не просто так графиня наша с того света явилась.

10

Визит на лодочную станцию ровно ничего не дал. Собственно, и станцией назвать увиденное язык бы не повернулся. Три ялика, носами вытащенные на берег, да открытый настежь сарай. Осмотр яликов не обогатил следствие ни малейшей зацепкой. Из посторонних предметов в них обнаружились лишь бутылочные пробки, окурки и одинокий сморщенный презерватив.

— Пойду-ка я, Никита Степанович, в усадьбу, — решил Кречетов. — Тут, похоже, ловить нечего. Пустышка. А ты охранника нашего проведай, может, уже очухался.

Утоптанная дорожка, петляя по берегу пруда, вывела следователя сначала на парковую аллею, а затем — и к особняку. У входа его уже ждали трое: участковый, давешний охранник и интеллигентного вида старик в песочной тройке и дирижёрской бабочке.

— Вот, доставил на допрос охламона, — доложил участковый, толкая перед собой смертельно бледного охранника с мокрыми, прилипшими ко лбу волосами.

По всей видимости, участковый применил к подозреваемому водную процедуру, чтобы привести того в чувство.

— Почему без наручников? — коротко спросил Кречетов.

— А куда он денется? — пожал плечами Никита Степанович.

Кречетов не стал спорить и подошёл к интеллигентному старику.

— Следователь прокуратуры Кречетов Антон Васильевич, — представился он, протягивая руку.

— Дольский Иван Степанович, директор музея-усадьбы, — старик подал крепкую сухую ладонь. — Какая чудовищная трагедия! Ударить человека багром…

Судя по реплике, участковый успел ввести директора в курс дела.

— Иван Степанович, нам для опроса подозреваемых и свидетелей нужна комната. Желательно изолированная.

— Да, да, — спохватился Дольский. — Думаю, мой кабинет подойдёт. Прошу.

Дольский пропустил вынужденных гостей к парадному входу и пошёл следом за ними.

— Через фойе, направо по коридору, — подсказал Кречетову участковый, хорошо знакомый с планировкой особняка.

— Помяните моё слово, господа, — подал голос Дольский. — Всё это из-за этих проклятых сокровищ.

— Сокровищ?! — Кречетов остановился так резко, что похмельный охранник едва

не врезался ему в спину.

— Тут все с ума посходили из-за клада, — со вздохом пояснил Дольский. — Только и разговоров, что о графских сокровищах.

Кречетов укоризненно посмотрел на участкового, но тот только пожал плечами.

— Ладно, — вздохнул следователь, — о кладоискателях поговорим позже. А пока меня интересует ваш сотрудник гражданин Стрельников.

Услышав свою фамилию, охранник поёжился.

В кабинете подозреваемого усадили на фамильное кресло, отчего Дольский тоскливо покачал головой, но воздержался от комментария. Сам директор остался стоять в дверях, нервно теребя галстук. Директорский стол занял Оськин и, нацепив очки, принялся оформлять протокол допроса.

Никита Степанович встал за спиной подозреваемого и со скучливым интересом принялся разглядывать старинную карту уезда на противоположной стене.

— Имя, фамилия, должность.

— Николай я, Стрельников, — заёрзал подозреваемый. — Охранник. В чём меня обвиняют, начальник?

— Вас, гражданин Стрельников, ни в чём пока не обвиняют, — сказал Кречетов, меряя шагами кабинет. — Идёт следствие по делу об убийстве, и вас вызвали сюда, как возможного свидетеля.

— Я проспал всю ночь, падлой буду, — охранник попытался вскочить с кресла, но тяжёлая рука участкового вернула его на место.

— Как вышло, что вместо дежурства и обхода территории вы спали в сторожке и прозевали убийство?

— Это всё Кот, — пряча глаза, промямлил охранник. — Яв да сё. Выпили.

Дольский при этих словах громко и тоскливо вздохнул.

— Погоди, — перебил его участковый. — Это Васька Котов бутылку принёс?

— Он, подлюга! — торопливо закивал охранник. — Душа, мол, горит, а выпить не с кем. А я что? Я с понятием. Негоже русскому человеку в одиночку пить.

— Во сколько это было? — спросил Кречетов.

— Часу в десятом, — поскрёб небритую щёку охранник. — Смеркалось уже.

— Что дальше?

— После второго стакана я вырубился. Точно, в омут нырнул, ни хрена не помню.

— Колюня, — снова встрял участковый. — Не пой нам песни. Ни за что не поверю, чтобы ты со второго стакана окуклился.

— Как на духу, Степаныч, — охранник клятвенно замотал головой.

— Ясно, — сам для себя подытожил Кречетов. — Котов принёс бутылку водки, куда было подмешано снотворное. Цель: усыпить охранника, чтобы он не стал свидетелем какого-то важного события. Затем сообщник убивает Котова. Зачем? Либо вышла ссора, либо сообщник убрал свидетеля.

— Либо не захотел делиться добычей, — вставил свою версию Оськин.