Золотая дева

Снежен Виктор

До самого Болтухина Антон так и не дозвонился. Телефон лейтенанта был вне доступа.

8

Отправив расстроенного Костю в его номер, снятый в «Талисмане», Антон отправился разыскивать контору «Семёрочки». Конечно, в этом деле очень пригодился бы Болтухин, хорошо знавший город, но телефон лейтенанта был по-прежнему вне доступа. Пришлось воспользоваться навигатором и опросом редких ночных прохожих. Через час, покинув Васильевский остров по объездной трассе, Антон разыскал нужный офис и употребил остатки обаяния и терпения, чтобы

добиться от дежурных диспетчеров должной оперативности. Наконец, шофёр, отвозивший одинокую даму из «Талисмана» был найден. Выяснилось, что доставил он её к речному ресторану «Белые ночи» на набережной Лейтенанта Шмидта. Услышав эту новость, Антон крепко выругался. Если бы знать сразу, что беглянка осталась на Васильевском острове, в пяти минутах от «Талисмана»! Вишенкой на торте было сообщение шофёра о том, что возле ресторана её ждал импозантный гражданин лет пятидесяти, высокий, седой, холёный. Уж, не Канарский ли?

Тут было над чем подумать. Если филёры, приставленные к гражданину Батону, обмишурились и упустили подопечного, предстоял серьёзный разбор полётов с питерскими коллегами. А если это не Канарский? Тогда в спектакле откуда-то появился новый персонаж. Нет, не может быть. Слишком уж сложно…

Антон посмотрел на часы: без четверти пять. Немедленно в гостиницу! Во-первых, выяснить, не отлучался ли из номера посреди ночи постоялец Канарский, он же Юхон Мякинен, а во-вторых… Во-вторых, хотя бы пару часов поспать, иначе можно понаделать ещё больше непростительных глупостей…

Возле гостиницы, шагах в пятидесяти от входа, маячило знакомое авто, в котором угадывались две неподвижных фигуры: Карагод и Тихий — коллеги лейтенанта Болтухина. Антон подошёл к машине. Тотчас из окна высунулась косматая физиономия и огляделась по сторонам.

— Доложите обстановку, — тихо произнёс Антон.

— Всё спокойно, товарищ капитан, тихо, как на погосте, — бойко отрапортовал сотрудник. — Объект из гостиницы не выходил.

Второй филёр спал, откинувшись на спинку сидения.

— Есть сведения, что гражданин Канарский час назад был замечен на Васильевском острове, — сообщил Антон.

Оперативник решительно покачал головой.

— Если только он святой дух или японский синоби, — категорично сказал он.

Антон вопросительно посмотрел на спящего.

— Вы не сомневайтесь, товарищ капитан, — понял его взгляд оперативник. — Мы с лейтенантом Тихониным спим по очереди, по два часа. Привыкли уже. Да и камера всё время включена.

Сотрудник кивнул на глазок камеры, закреплённой на зеркале заднего вида.

Антон вздохнул. Распекать лейтенантов было, вроде бы, не за что. Однако проверить, на месте ли гражданин Канарский, всё-таки стоило.

— Товарищ капитан, а когда эта байда, то есть, операция, закончится? — спросил косматый оперативник. — Сутками дома не бываем.

— Скоро, лейтенант, скоро, — заверил Антон. — Похоже, мы сейчас близко к финишу.

На третьем этаже «Старого зеркала», где располагался люкс гражданина Мякинена, Антон не повстречал ни души. Пройдя на цыпочках к номеру 312, капитан приложил к двери ухо: в номере громко сопели, ворочались и оглашали пространство немузыкальным храпом. Люкс был

одноместным, и доносившиеся из-за двери звуки могли означать лишь одно: постоялец дрых.

Антон вздохнул и отправился на свой этаж. Результаты ночи были неутешительными: подозреваемая сбежала, а в мозаике преступления появился ещё один загадочный паззл: импозантный седой джентльмен. Вопросы гудели в голове Антона беспорядочным роем, но отвечать на них не было уже никаких сил.

«Всё, амба, как говорит Болтухин. Спать! Полцарства за час в кровати. А завтра ещё посмотрим, у кого будет грудь в крестах». Про «голову в кустах» думать Антону в этот рассветный ленивый час, который на Востоке называют часом Кота, совсем, совсем не хотелось…

Болтухин явился в номер позже положенного, в восемь тридцать и на этот раз деликатно постучался. Антон, освежённый коротким сном, уже бодрствовал и с удовольствием растирался махровым полотенцем после контрастного душа. Вид у лейтенанта был до крайности виноватый и какой-то потрёпанный.

— Кэп, — сказал он, глядя себе под ноги, — Случились обстоятельства непреодолимой силы. Эта лахудра мой телефон спёрла. И, вообще, кэп, я разочаровался в женщинах.

— Что так? — поинтересовался Антон, натягивая свежую, хрустящую от чистоты, майку.

— У них потребности, кэп, исключительно материальные, — шумно вздохнул Болтухин. — Я ей Басё читал, а она…

— Что читал? — не расслышал Антон.

— Мацуо Басё, — промямлил лейтенант. — Поэт японский.

— Ну-ка, продекламируй, — заинтересовался Антон. — Интересно, чем развлекают сейчас современных девушек.

— Стихи, конечно, на любителя, — замялся Болтухин. — Ну, вот, например, про ворона:

На голой ветке Ворон сидит одиноко. Осенний вечер.

— Это всё? — спросил Антон после некоторого ожидания.

— Классическое хокку пишется трёхстишием. Оно совершенно во всех отношениях, и в нём нет ничего лишнего, — с воодушевлением пояснил Болтухин. — Вот, скажем:

Старый пруд. Прыгнула в воду лягушка. Всплеск в тишине.

— Действительно, ничего лишнего, — признал Антон. — Скажи, лейтенант, а она только телефон умыкнула?

— Ещё триста рублей и зонтик, — вздохнул лейтенант.

— Ну, за старину Басё это недорого, — заверил Антон. — А у нас тоже неприятности: сбежала наша симпатичная девушка. Прямо из-под носа сбежала.

— Сплоховал, значит, ботаник, — оживился лейтенант, возвращаясь в прозу рабочих будней. — Говорил я, кэп, надо было послать с ней человека опытного.

— Это не того, которого девица обнесла прошлой ночью?

— Неудачи только укрепляют дух самурая, — с унылым пафосом произнёс Болтухин. — Кэп, а у вас пожрать есть что-нибудь?