Золотая девушка
Шрифт:
Дождь по-прежнему неистовствовал, но гроза прокатилась мимо, рокот волн утих. Теперь они ударяли в катамаран с меньшей силой. Трент услышал странные звуки: казалось, о палубу скребутся ветви деревьев. Наверное, ветер вынес «Золотую девушку» на берег, затопленный поднявшейся водой. Перехватываясь за поручни, Трент пробрался к кубрику.
Из-за дождя видимость была слабой. Волны пенились среди поднимавшихся из воды сплетенных ветвей мангровых деревьев, листвы, тростника, травы и водорослей. Тренту пришлось полуползти-полуплыть по кубрику, чтобы открыть сток воды. Корма «Золотой девушки» мало-помалу стала подниматься. Ветер крутанул катамаран, ударив в корму.
– Я же говорил, все будет в порядке, – сказал Трент. – Нас вынесло на берег. Эти мерзавцы не двинутся с места до конца шторма.
Девушка не ответила. Трент спустился в камбуз и зажег газовую плиту. Взяв банку с томатным супом, он проткнул ее, но не стал открывать, а положил в скороварку, добавил немного воды и крепко закрутил крышку. Через пять минут, когда суп подогрелся, разлил его в кружки.
– Острый суп. Сейчас особенно полезно. Девушка не хотела ни говорить, ни двигаться и явно не желала сейчас ни о чем думать. Трент узнавал симптомы: такое творится с людьми от страха, они как бы отдаляются от окружающего. Если ему удастся сломать эту внутреннюю преграду, все будет в порядке. Надо постараться – ведь ему не хватает информации.
– Потом будет что порассказать детям. Как тебя застиг ураган на маленькой яхте и какой-то лунатик допытывался, читала ли ты Джейн Остин, – продолжал Трент.
Никакой реакции, даже намека на улыбку.
– Но когда дети в первый раз скажут, что уже слышали эту историю, вспомни, что я тебя об этом предупреждал. – Он съел свой суп и через плечо бросил кружку в воду, плескавшуюся по всему камбузу. – Никто не моет посуду лучше урагана.
Он взял ее руки в свои, поднес кружку с супом к ее губам. Она могла выпить или отвернуть голову в сторону. Тренту было все равно – просто надо, чтобы она среагировала. Вот и все. Она потихоньку, автоматически стала отпивать. Уже неплохо, лучше, чем полный ступор.
– Черт! – воскликнул он, словно его внимание что-то отвлекло. – Держи, я скоро вернусь.
От отпустил ее руки. Она чуть не выронила кружку, но в последний момент удержала – сознание включилось. Трент спустился в камбуз и некоторое время искал банку с имбирными пирожными.
Марианна допила суп, самостоятельно опустила кружку, и Трент перехватил ее.
– «Пик Фрин». – Он показал на банку с бисквитами. – Как еще может мужчина выразить свою любовь к женщине? – Он вложил ей в ладошку бисквит и продолжил: Я знаю, что неостроумен. Мне твердят об этом с самого детства. Но ты должна быть мне благодарна, я ведь могу и запеть.
Она удивлений вскинула глаза, положила пирожное в рот и откусила. Затем посмотрела на Трента так, словно увидела впервые.
– Я бы утонула, если бы не ты.
– Чепуха. Тебя забрал бы патрульный катер.
– Куда как хорошо! – Она уже смотрела на колумбийцев как на врагов. – Ураган имеет эпицентр. Но он нас не настигнет, через полчаса мы уже будем в укрытии. Это наш шанс.
Оставив ее в покое, чтобы она могла пораскинуть мозгами, он снял чехол с мотоцикла, смахнул морскую воду с крышки карбюратора, проверил, полон ли топливный бак, и нажал на стартер. Мотор завелся с четвертой попытки, и Трент победно улыбнулся. В закрытом помещении рев был невыносим. Трент выключил двигатель
Он снова закрыл дверь и взглянул на Марианну. Он не спешил, от спешки мало проку. Нет смысла трогать ежа, свернувшегося в клубок, пока тот сам не развернется.
Марианна доела бисквит. Трент снова протянул ей банку, затем взял одно пирожное себе. С минуту она размышляла, не взять ли еще. Трент решил не врать. Говорить было трудно, так как приходилось перекрикивать ветер, и он ограничился коротким объяснением:
– Марианна, люди, организовавшие переворот, сегодня утром установили блокпосты на всех шоссе, собираясь захватить членов правительства по дороге в Бельпан-Сити. Один из них хвастался, что они собираются убить всех министров. Я думаю, они еще не захватили президента.
Он не обнадеживал ее, а просто говорил правду. Хотя и не всю.
– Ничего точно сказать нельзя. Я не владею всей информацией и потому не могу ничего обещать, – произнес он. – Но я уверен, что у них ничего не получится, если им не удастся захватить твоего дедушку. Если я смогу добраться до него, у меня будет шанс спасти министров. Увидев гнев в ее глазах, он понял: она считает, что он ее шантажирует.
– Это твой выбор, – сказал он. – Я не могу сделать его за тебя.
Он спрыгнул в левый трюм и пошел в каюту в поисках сухой одежды. Джемперы, которые он не носил последние три месяца теплого сезона, были завернуты во влагонепроницаемые пакеты и положены в твердые пластиковые сумки. Там же лежали длинные брюки, рубашки для деловых встреч и то, что он называл рабочей одеждой: камуфляжные штаны и военные куртки. Он выбрал для Марианны синюю хлопчатобумажную майку и широкие брюки из тонкой шерсти.
Взял с собой спальный мешок, чтобы она могла сидеть на чем-нибудь сухом. Подождал еще десять минут, чтобы у нее было время принять решение.
Сухая одежда должна придать ей сил. Пусть думает. Он чувствовал на себе ее пристальный взгляд и ждал, держась для равновесия одной рукой за крепление мачты. Палуба уходила у него из-под ног, все так же ревел ветер.
– Ты не сделаешь ему ничего плохого? – спросила она.
Трент не ожидал подобного, но этот справедливый и смелый вопрос вызвал у него восхищение. Он немного помолчал, прежде чем ответить: пусть думает, что он решает. Трент отвернулся, сделав вид, что погрузился в свои мысли, затем посмотрел ей прямо в глаза и сказал:
– Нет, Марианна, я не причиню ему зла. По сути дела, он требовал, чтобы она отдала своего дедушку в его руки. Конечно, президент велел ей никому не говорить о том, где находится.
В девушке, очевидно, происходила внутренняя борьба, но это не отразилось на ее лице. Она отвела взгляд. Волна подхватила мачту и, приподняв, обрушила на крышу кают-компании. Марианна, воспользовавшись грохотом, ответила под его аккомпанемент – ведь, по ее мнению, она явно совершала предательство:
– Он в горах на Пайн-Ридж. Трент наклонился над диваном, чтобы ей не приходилось кричать.
– Где на Пайн-Ридж?
– В хижине, – уточнила она. – Чуть выше заброшенного карьера. Он обычно уезжает туда, когда нужно подготовить речь… – Она отвернулась, чтобы Трент не видел выражения ее лица. – ...Он велел мне никому не говорить.
– Понятно. – Трент достал из водонепроницаемой сумки карту и развернул ее на мотоцикле. – Ты можешь мне показать, где расположена хижина?
Катамаран понемногу продвигался вперед. Ветер гнал его все дальше и дальше в глубь материка, через прибрежную полосу. Трент изучил карту и восстановил в памяти топографию обоих берегов реки Макаа.