Золото бунта
Шрифт:
Осташа ничуть не испугался ни Чупри, ни ружья, ни крушения своей надежды первому найти клад. Он вообще ничего не чувствовал. Он был так истерзан всем, что случилось на этом сплаве, что, если Чупря сейчас выстрелит в него, он молча ляжет и без гнева умрет.
— Свалился твой дружок-то? — ухмыльнулся Чупря. Осташа не ответил.
Чупря не знал, чего еще сказать, молча глядел и улыбался, словно наконец-то встретил Осташу после долгой разлуки.
— А ловко ты меня с армяком-то провел, — вспомнил он.
Осташа все равно не отвечал.
Возле
В темной гуще стволов, ветвей и валежин Осташа вдруг уловил легкое, бесшумное, почти невидимое скольжение прячущегося человека.
— От кого Колыван прячется? — хрипло спросил Осташа у Чупри, — От меня, что ли?..
Чупря пренебрежительно усмехнулся и оглянулся. И тотчас прыгнул в сторону, толкнул Осташу и укрылся у него за спиной, выставив ружье. Заскорузлая ладонь Чупри схватила Осташино горло. Разбойничья повадка — дернется Осташа, и Чуприны пальцы порвут кожу, вырвут кадык. Чуприно ружье легло на Осташино плечо, как на подставку.
Осташа увидел, что и Колыван остановился шагах в двадцати, тоже схоронился за дерево, целя в Чупрю из своего ружья.
— Разодрались, подельнички, над золотом? — прохрипел Осташа.
— Молчи, сука, — ответил Чупря и тряхнул его за кадык. Колыван ничего не говорил, стоял и целился.
— Нашел ли казну, Колыванушка? — ласково крикнул Чупря.
— Нашел, — глухо сказал Колыван.
— И я подарочек тебе нашел — видишь?..
— Ну и кончай его, — посоветовал Колыван.
— А ты потом меня кончишь, да? — насмешливо спросил Чупря. — И казну себе заберешь, верно?
— А почто ты мне теперь нужен?
— Нехорошо-о!.. — укоризненно закричал Чупря. — Нехорошо, Колыванушка! Не по-товарищески! Ведь уговор был — тебе бочонок и мне бочонок.
— Не я тебя, так ты меня бы кончил.
— Нехороший тот, кто первый! А первый — ты!
— Что, — опять захрипел Осташа, — обоих-то одной пулей тебе не прострелить, дядя Колыван?..
Чупря счастливо захохотал у него над ухом:
— Смотри, какой у меня племянничек понятливый вырос!.. А у тебя, милостивец, ружжо-то не пальнет! Веточка вон в замок воткнулась…
Колыван на мгновение высунул голову, чтобы взглянуть на замок ружья, и Чупря тотчас выстрелил.
Чупря бросил ружье на землю и мгновенно выхватил нож. Он убрал с Осташиного кадыка ладонь, но пережал горло лезвием. Колыван словно нехотя вышел из-за ствола и пошагал к Осташе и Чупре, не опуская ружья.
— Дурак ты, Куприян, — презрительно сказал он. — Так и знал я, что какую хитрость мне подкинешь, чтобы я из-за дерева высунулся… Вся ваша воровская подлость умному человеку на три шага вперед понятна… — Колыван подошел совсем близко. — Ты чего под ножом щенка держишь? Думаешь, мне его жизнь дорога?..
— Пулька-то у тебя одна, — все так же весело пояснил Чупря. — Я под пульку племянничка суну, а для тебя у меня ножик.
— Ножички и у нас найдутся…
— Ну, померяемся, чьи острее.
Сцепка Колывана и Чупри, похоже, зашла в тупик. Колыван угрюмо молчал, целясь то ли в Осташу, то ли в Чупрю, а Чупря посмеивался, фыркая Осташе в затылок.
— Нельзя тебе меня убивать, дядя Колыван, — вдруг опять хрипло зашептал Осташа. — У меня ведь крест твой…
— Какой крест?
— Родильный, на который истяжлецы душу заговаривают…
Рука Чупри тотчас сунулась к вороту Осташиной рубахи. Осташа смело оттолкнул ее плечом.
— Не на себе, — прохрипел он. — Спрятан…
— Врешь, — уверенно сказал Колыван.
— Не вру. Я его у Фармазона отбил.
— Это как?
— Я Фармазона в Ёкве подкараулил и стрельнул, да не дострелил. Он убежал и торбу бросил. В торбе грамота была про смерть Чики на Яике и шесть крестов. Летом то случилось. С тех пор крест у меня. Верно говорю.
Колыван тяжело, без выражения глядел Осташе в глаза. Его плотная борода подрагивала.
— Убьют меня — сгинет твоя душа, — добавил Осташа.
— Оставь его, Куприян, — вдруг сказал Колыван Чупре. — Я тебя не трону, слово.
— Угу, — насмешливо согласился Чупря. — Ты и казну пополам дуванить тоже слово давал…
— Теперь другое слово.
— Твое слово, Колыванушка, всегда одно… А мне племянничек залогом будет, что ты меня не пристрелишь.
Чупря вдруг попятился, увлекая Осташу за собой.
— Не рыпайся, — выдохнул он Осташе в ухо. — Сорвется рука — сам понимаешь…
Колыван сделал пару шагов вслед Чупре и Осташе, не опуская ружья и не позволяя отдалиться.
— Я не отстану, — предупредил он.
— А я и мертвый ему горло перережу, — ответил Чупря. Чупря и Осташа уже выпятились на обрыв.
У этих двоих, Чупри и Колывана, как у нищих, все оказалось только на одного: казна — кому-то одному и жизнь тоже кому-то одному. Из них никто не доверял друг другу и на самую малость, а потому и развязочка должна у них стать кровавой. Колыван выстрелит в Чупрю, Чупря полоснет Осташе по горлу. Если Колыван промажет, Чупря потом и его зарежет. Но кто бы из них двоих ни выжил, Осташе все одно умереть.