Золото Трои
Шрифт:
Корфман очень хотел определить его границы, и проведенные для этого геомагнитные замеры установили существование толстой глинобитной стены, тянущейся, окружая большую зону, к южному краю плато. Ведя раскопки в этом направлении, в 400 метрах к югу от стен Трои VI его команда обнаружила высеченную в скале траншею шириной три метра, за которой, вероятно, располагались глинобитные укрепления. Имелись указания на то, что в южной части контура было двое ворот. Кроме того, посередине плато найдена длинная траншея, прорубленная в скальном основании, и вдоль нее — ямы под столбы. Здесь, видимо, располагался деревянный палисад с галереей вдоль него, стоявшей на столбах. Он мог являться частью восточных укреплений нижнего города Трои VI. Последующие геомагнитные измерения показали наличие еще двух ворот,
Троя VI была не просто крепостью. Внешний город имел форму эллипса, вытянувшегося на юг от цитадели до конца плато, и занимал большую часть западной трети римского города. По площади (200 гектаров) он был сравним с микенскими городами в Арголиде и, если вся эта территория была заселена, мог иметь население в 5000–6000 человек.
Серьезным пробелом в наших знаниях о Трое VI всегда было отсутствие сведений о религиозных культах. Дёрпфельд полагал, что нашел один из храмов в доме с колоннами в пределах цитадели, а главный городской храм снесли римляне при выравнивании вершины холма под постройку храма Афины и общественного центра. Однако последние находки ниже стен Трои VI на западной стороне предлагают другие варианты. Здесь была обнаружена микенская культовая статуэтка — первая подобная находка на Гиссарлыке. Но откуда она? Из храма иноземного сообщества в Трое? Или это был иноземный божок в троянском храме? Возможно и то и другое: приблизительно в это время больной хеттский царь Мурсили просил, чтобы ему прислали идолов с Лазпы (Лесбоса) и из самой Аххиявы.
Вместе с микенским идолом найден и традиционный анатолийский культовый предмет — часть бронзового вола, известного также по находкам в центральной Анатолии, в Алача-Уюке. Самое поразительное, что оба предмета — с площадки, где в эллинские времена была культовая зона и где разворачивалась самая мистическая из всех троянских историй: странный обычай искупления локридскими девушками через тысячу лет после войны вины их предка. Если святилище бронзового века было в этой части города, то возникает аналогия с Микенами, где главные культовые сооружения располагались под горой и за пределами дворцовой зоны.
Наконец, именно здесь команда Корфмана нашла свидетельства того, что не было разрыва в поселениях на Гиссарлыке между концом бронзового века и ионийским греческим поселением VIII в. до н. э. В районе святилищ вскрыли следы нового слоя, промежуточного между Троей VIIb 2 и Троей VIII, из чего можно заключить: обнищавшее население упорно оставалось как минимум в этой части нижнего города. Если это место не превратилось в безжизненные руины ко времени поселения здесь ионийских греков в VIII в. до н. э., то Гомер вполне мог иметь доступ к местным преданиям, передававшимся из уст в уста.
Поэтому теперь мы видим, что Троя, которую раскапывали Шлиман, Дёрпфельд и Блеген, была цитаделью немаленького города, который сам по себе был основан, возможно, еще в 1500 г. до н. э. Это означает, что Троя VI была царским замком, местом пребывания правящего клана. В этой связи следует помнить, что ни одно другое поселение в западной Анатолии не может сравниться с Гиссарлыком. Там расположено более сорока культурных слоев и почти 70 футов наслоений, а возле него находилось уникально долго существовавшее и сильно укрепленное поселение. Нигде к северу от Микен в позднем бронзовом веке не было таких укреплений. Учитывая все это, можно уверенно говорить о том, что Троя VI была столицей важного анатолийского царства, вполне возможно, одной из региональных столиц, упоминаемых в хеттских архивах. Это становится очевидным, если вспомнить, что Троя-Гиссарлык была также одним из наиболее древних поселений в западной Анатолии, с впечатляющей непрерывностью местных традиций, особенно в архитектуре. Можно считать, что здесь была столица долго существовавшей династии могучих троянских царей. О том же гласило греческое предание.
Если Гиссарлык-Троя действительно главная региональная столица между греческим и хеттским мирами, то можно предвидеть ее появление в хеттских табличках. К такому выводу давно пришел Эмиль Форрер. И все же мы до сих пор не можем распознать ее в них наверняка, поскольку интерпретация хеттской географии этого региона противоречива.
Кроме того, дополнительные сведения о Вилусе предлагает договор с Алаксандом, поскольку в его завершающей части даются имена вилусских богов. Первым идет анатолийский бог бури (как и греческий небожитель, неодолимый со своими молниями в руках). Далее следует несохранившееся имя (возможно, женское), затем — Аппалиун, который едва ли может быть кем-то, кроме Аполлона (Апейлон у греков-киприотов). Табличка заканчивается «мужскими и женскими богами, горами, реками, источниками и подземным потоком Вилусы».
Можно сделать вывод, что Аполлон был одним из главных богов вилусийцев. Тогда становится важным, что у Гомера Аполлон — не бог греков, а главное божество троянцев, которому поставлен храм в цитадели. В самом начале «Илиады» именно он — тот бог, которого Гомер считает ответственным за десять лет страданий, выпавших на долю греков, «бесчисленные потери» ахейцев под Троей:
Кто ж из бессмертных богов возбудил эту ссору меж ними? Сын Лето и Зевса…Так что тема «Илиады» изложена в самом начале. В ней может быть заключен не просто отзвук факта бронзового века. Сейчас считается, что культ Аполлона был по происхождению не греческим, а анатолийским или кипрским (Гомер называет его «в Ликии рожденным»). Довольно интересно, что ни в одной из обнаруженных к настоящему времени табличек линейного письма Б его имя не появляется. В классические времена его культ был особенно силен в Троаде: согласно географу Страбону, «его почитали по всему этому берегу». Помимо островных храмов Аполлона на Лесбосе и Тенедосе, имелось несколько важных культовых центров, самым знаменитым из которых был храм Сминтея в Гамаксите/Хрисе, где обнаружены следы поселения еще III в. до н. э. Можно предположить, что прото-Аполлон действительно в позднем бронзовом веке был богом Троады и что Гомер сохранил подлинные воспоминания о троянской религии.
Прежде чем закончить обсуждение вопроса об идентичности Трои и Вилусы, обратимся еще к одному важному фрагменту договора с Алаксандом: если Вилуса в самом деле находилась в Троаде, то где находилось святилище «подземного потока Вилусы», выделяемое в перечне? Один подземный источник был глубоко под Троей, еще один — бил из-под земли за пределами стен. Но если священный подземный поток находился в Троаде, то едва ли это могло быть что-либо, кроме знаменитой Аязмы, в двух милях ниже вершины горы Ида, трона троянских богов. Из него берет начало Скамандр, на чью святость по сравнению с другими реками постоянно указывает Гомер («божественный», «богорожденный», «порожденье Зевса»). Он также говорит, что почитание реки подразумевало жертвоприношения, что ей подносились быки и кони. Гомер упоминает, что троянцами был поставлен специальный жрец для исполнения обрядов поклонения реке.