"Золотое руно"
Шрифт:
Пихалков дотронулся до денег, подаренных церкви, - священник всколыхнулся:
– Захар Ильич плохого совета не даст.
Саша опустил глаза.
– Подумаю.
Он испытывал противоречивые чувства: десять минут назад ему бы и в голову не пришло иметь с Пихалковым дела, но сейчас он почувствовал, что сильно в нем заинтересован. Он протянул ему визитку:
– Созвонимся.
Саша не хотел больше говорить о матери, встал и, попрощавшись, пошел к выходу. На крыльцо за ним выскочил Пихалков, пристально глядя умными глазками.
– Фу, как сыро!
– совершенно не к месту заявил он: на дворе стояла жара и сушь. Но тот не заметил его странных слов, занятый
Пихалков чиркнул зажигалкой, облокотился о резной столбик, заложив ногу за ногу. Саша отошел далеко и не видел, как облик щеголя начал меняться. Роскошь лучезарного костюма погасла, краски поблекли, быстро превращаясь во что-то белесое. Холеные усы и другие неповторимые атрибуты сдвинулись с места и растворились во тьме, а на их месте появилась личность с умными, горячими глазами, с седой шевелюрой. Плечи открылись, появились лямки белой майки. Седой бросил горящую сигарету на газон - от нее на траве мгновенно расползлось черное, глубоко выжженное пятно размером в несколько квадратных метров.
– Кто вы, Саша?
– голосом священника повторил он его слова. Засмеялся, покрутил в руке подаренный пиджак и проводил взглядом его хозяина, поворачивающего за угол.
Глава 22
На воздухе Сашу изрядно развезло, поэтому он убил полчаса, чтобы сообразить, где найти подходящий автобус. По счастью, в кармане валялась мелочь, которую не взял таксист-киприот. Еще через четверть часа ему стало совсем хорошо, душа отмякла, тяжелые мысли разлетелись, как легкомысленные облачка в летней синеве неба, как будто они и не принадлежали ему самому. В голове приятно шумело, и этот необременительный звон оказался самым подходящим для его просветлевшего настроения. Он с юмором вспомнил застолье с Пихалковым, решил о нем рассказать Грегу и еще Кэти. Она из таких персонажей галерею собрала, любит рассказать о них со вкусом. А теперь он сам подарит ей этот шедевр...
Едва Саша подумал об этом, у него в душе зашевелились какие-то очень неприятные мысли... ревность. От этой глупости он даже рассмеялся на весь автобус - он еще Кэти никогда ни к кому не ревновал. Услышав его гоготанье, парень, сидевший впереди, обернулся, тоже заулыбался и показал ему между сиденьями косячок. Сильно он пожалел, что у него пустой карман... Но сразу вспомнил, что дома должно остаться, заначка какая... "Найти ее и к Кэти поехать?" - подумал он, но тут откуда ни возьмись, совсем без связи, опять вспыхнули бредовые ревнивые мыслишки. Он закрутился на сиденьи, обругал себя, но однако решил Кэти про Пихалкова не говорить... А и то сказать: зачем? Ну, забавный, и что? И вряд ли они когда-нибудь встретятся...
Решение появилось, но в душе у него остался новый и странный вопрос, который он раньше не обдумывал: а как Кэти посмотрит на этого человека, в том смысле, а знает ли он, на самом деле, ее отношение к нему и другим мужчинам? Саша размышлял, стараясь уловить какой-то тонкий пласт, который мог лучше объяснить то ли детали ее чувств, то ли его собственные внезапные сомнения и отчасти страхи, что-то ускользнувшее от его понимания...
Вслед этим мыслям появился и, отодвинув все другие, в его сознании укрепился тот факт, что Кэти уже протоптала дорожку в Клуб. Он угрюмо посмотрел на парня, который опять кривлялся и строил ему знаки, и передумал ехать к Кэти. Раздраженным взглядом провожая темные, пролетающие за окном
С автобуса он слез чернее тучи, подумав, что Кэти повезло, что ее нет рядом, еще не сознавая, но все темнее наслаждаясь новой, растущей к ней злостью, которую он твердой рукой отвел от себя самого. Не зная, что делать с деньгами и такой доступной, вожделенной жизнью, не понимая своих желаний, Саша быстро вошел в дом и набрал номер. Кэти ответила:
– Алло!
– Почему ты не сказала, что будешь этим заниматься?
– нетерпеливо спросил он, о чем Кэти его, и правда, не предупредила, но таким тоном, словно он уже знал ответ и вынес ей приговор.
Кэти и не подумала уточнить вопрос.
– Я не говорила, что собираюсь продавать эмбрионов, я только ду-у-умаю об этом.
– Я тоже много думаю, сударыня, но ничего, кроме денег, делать не умею.
– У меня в России было три аборта, а сколько по стране делали? Куда зародышей девали? В помойку, естественно. А Клуб платит хорошо.
Саше внезапно пришло в голову, что эмбрионы будут его собственные, а не чьи-нибудь там!
– А зачинать детей ты собираешься от меня, я правильно понял?
– Саша, - воскликнула она с досадой, - любую вещь можно по-другому понять, если с душой постараться! Ты вчера мне дал миллион сперматозоидов, а они пошли к бесу в сливное сооружение, только один остался. Тебе что, жалко? От него хоть польза какая...
– Есть биология естественная, а ты хочешь делать это специально, - холодно отрезал он.
– Но мы же едим мясо животных!
– Это еда. А если убивать для развлечения? Ты для интереса могла бы забить палкой собаку?
Кэти взбесил его ледяной требовательный тон, потому что день назад она получила от него совершенно откровенный отказ.
– Мы с тобой занимаемся сексом для удовольствия, - крикнула она, - а плод, если надо, вытравим таблетками! Что изменилось? Просто секс теперь имеет денежное выражение!
– Ты не беременна разумной жизнью! Ты идешь к первобытному состоянию, и даже хуже, потому что у первобытного были инстинкты, они запрещали делать то или это, а у тебя они размываются. Ты своим умом разрушаешь главные инстинкты, которые в тебе заложены!
Кэти бросила трубку, Саша снова набрал ее номер - она сразу сказала:
– Даже в цивилизованной Древней Греции лишних детей родители выбрасывали на дорогу.
– Но ведь ты еще не решила?
– испытующе спросил он.
– Я решила, - ответила Кэти, и он понял, что все случилось прямо сейчас, из-за того, что он требует отказаться. Потому что он как будто лучше нее.
Но это - неправда, думала Кэти, он - не лучше, он ей отказал, но она не могла сказать это прямо, и, разъяренная, повернула разговор на него самого.
– Ты мне не верил, а эликсир снимает психологические проблемы - это и твой тяжкий груз!