Золотой город
Шрифт:
— Что толку тешить себя пустыми надеждами, — бросила Слоан. — Когда мы вернемся, кива будет разграблена. И нам останется лишь гадать о том, чего мы лишились. Если вы боитесь за собственную жизнь, бегите. Я никуда не пойду. Оставьте мне лошадь и немного продуктов.
— Это ваше окончательное решение? — одними губами спросила Нора.
Ответом ей послужил испепеляющий взгляд янтарных глаз.
— Тогда мне останется лишь исключить вас из числа участников экспедиции. И таким образом лишить права заниматься исследованиями на вверенном мне археологическом объекте.
От неожиданности
— Я не уверен, что вы можете лишить Слоан права работать на объекте, — нерешительно промямлил тот.
— В этом можете не сомневаться, — неожиданно подал голос Смитбэк. — Насколько я помню, мисс Келли — начальник экспедиции, а значит, ее слово здесь — закон. По-моему, она выразилась достаточно ясно. Мы должны оставить киву в неприкосновенности.
— Мисс Келли, — голос Блейка сделался умоляющим, — боюсь, вы недооцениваете значимости открытия, от которого нам предстоит отказаться. И потом, за этими стенами скрываются груды золота ацтеков. Неужели оно станет добычей невежественных и алчных людей, которые…
Профессор умолк, не в силах более произнести ни слова. Нора, не обращая на него внимания, буравила взглядом Слоан. Девушка вдруг резко отвернулась и уставилась на золотой диск, сверкавший в свете флуоресцентной лампы. Затем, с ненавистью поглядев на начальницу экспедиции, она направилась к выходу из пещеры. Через пару мгновений дочь профессора скрылась из виду. Блейк, тоскливо взиравший то на киву, то на мисс Келли, судорожно сглотнул и последовал за ней.
43
Скип катил по Северной Танороуд. Прибавить скорости он не мог, поскольку старенький «фольксваген» тут же начинал цеплять днищем за асфальт. Проезжая часть пребывала в плачевном состоянии, и юноше казалось, будто он ведет машину по стиральной доске. Впрочем, пригороды Санта-Фе, даже самые престижные, никогда не могли похвастаться хорошими дорогами. Каждую четверть мили Скипу встречались тяжелые кованые ворота с внушительными колоннами, высившимися по сторонам. За массивными створками тянулись узкие пыльные аллеи, окаймленные кедрами. Дома скрывались за деревьями, и едущему по шоссе оставалось лишь догадываться об их существовании. Впрочем, изредка удавалось разглядеть вдали очертания строений — то домик садовника, то приземистое здание конюшни, а иногда и крышу впечатляющих размеров особняка.
Дорога делалась все уже. Кедры, росшие по ее сторонам, едва не соприкасались ветвями. Скип уменьшил скорость, отпихнул локтем Тедди, протянувшего к его лицу здоровенный влажный нос, и в очередной раз сверился с номером, нацарапанным на обрывке бумаги.
Машина обогнула холм. Примерно через четверть мили дорога обрывалась, упираясь в заросли кустарника. Слева возвышалась отполированная до блеска гранитная скала с выбитыми на ней буквами «ЭСГ». За скалой виднелись ворота усадьбы, в отличие от произведений литейного искусства, доселе встречавшихся на пути Скипа, имевшие довольно невзрачный вид. Вблизи ворота, несмотря на всю свою внешнюю непрезентабельность, оказались сработаны на совесть и имели переговорное устройство.
Не выключая
— Да? — раздалось оттуда. — Кто это?
Он немало удивился. Голос принадлежал вовсе на экономке, шоферу или управляющему. С ним разговаривал не кто иной, как сам Эрнест Годдар.
— Это Скип Келли, — робко представился юноша. Громкоговоритель молчал.
— Брат Норы Келли, — счел нужным добавить Скип.
В листве дерева, росшего у ворот, послышался шум, и он увидел камеру наблюдения, уставившуюся на него стеклянным глазом. Потом камера сфокусировалась на обшарпанной грязной машине. Молодой человек внутренне поморщился.
— Что произошло? — донеслось из громкоговорителя. Никакого особого радушия в голосе Годдара не ощущалось.
— Мне нужно срочно поговорить с вами, — сглотнув, сообщил Скип. — Это очень важно.
— Прямо сейчас? Насколько мне известно, вы работаете в институте. Разве нельзя подождать до понедельника?
Скип мог бы поведать о сомнениях, терзавших его весь день, о том, как он маялся, пытаясь решить, стоит ему дожидаться этого самого понедельника или не стоит. Однако он произнес лишь:
— Дело срочное. — И добавил: — Думаю, оно не терпит отлагательств.
Молодой человек неловко переступал с ноги на ногу под присмотром камеры. Динамик молчал. Вместо ответа раздался лязг открываемого замка, и ворота распахнулись.
Скип вернулся к машине и медленно въехал за ограду. Извилистая дорога тянулась вдоль низкого скалистого хребта. Примерно через четверть мили она сделала резкий поворот, устремилась вниз, а затем вновь пошла наверх. Только тогда взгляду Скипа открылся изящный особняк. Пурпурные отблески заката играли на его белоснежных стенах. Он невольно притормозил, любуясь восхитительным зрелищем, затем медленно подъехал к дому и припарковал «жука» между видавшим виды «шевроле» и новехоньким «мерседесом».
Скип вышел из машины и закрыл дверцу.
— Оставайся здесь! — приказал он Тедди.
Пес недоуменно уставился на нового хозяина. Необходимость в подобной команде напрочь отсутствовала, поскольку риджбек при всем желании не сумел бы протиснуть громоздкое туловище в окошко «фольксвагена».
Скип, с книгой под мышкой, поднялся на крыльцо и остановился перед высокими дверями восемнадцатого века. Наверняка их привезли из Мексики, с какой-нибудь старинной гасиенды. Прижав книгу поплотнее, он поискал глазами звонок и, не найдя его, осторожно постучал.
Тяжелые створки распахнулись почти сразу. Молодой человек шагнул вперед и оказался в длинном, тускло освещенном вестибюле. В дальнем его конце виднелся зимний сад с каменным фонтаном. У самых дверей Скипа ждал профессор Годдар собственной персоной. Приглушенные тона его костюма прекрасно гармонировали с рассеянным светом в доме. Длинные седые волосы и ухоженная бородка обрамляли худощавое лицо. В живых блестящих глазах читалось откровенное неудовольствие. Не сказав ни слова, он повернулся и двинулся в глубь дома. Скип последовал за ним. Шаги их гулко отдавались по мраморному полу.