Золотой город
Шрифт:
Послышались торопливые шаги, и в дверях появилась дочь профессора со светильником в руках. Помещение залил призрачный зеленоватый свет. Вынув из ушей пластмассовые вкладыши стетоскопа, Арагон обвел взглядом собравшихся.
— Надо доставить его вниз, в лагерь. А потом незамедлительно отправить в больницу.
— Все наши средства связи выведены из строя, — покачала головой Слоан. — Работает лишь прибор, принимающий прогнозы погоды.
— А починить их никак нельзя? — спросила Нора.
— На этот вопрос мог бы ответить только Питер, —
— От сотовых телефонов, как я понимаю, нет никакого проку, — заметил Арагон. — Зона приема далеко?
— Где-нибудь рядом с Эскаланте, — откликнулась Слоан. — Или в гавани Вовип.
— Значит, Свайру придется верхом добраться до зоны приема, позвонить и вызвать вертолет.
В здании повисло молчание.
— Эта долина так мала, что вертолет здесь не приземлится, — медленно произнесла Нора. — Ни один летчик не решится на посадку в таком месте. Еще планируя экспедицию, я поняла, что вертолеты не могут служить нам транспортным средством.
Арагон посмотрел на больного, потом перевел взгляд на нее.
— Вы в этом абсолютно уверены?
— Уверена, как это ни печально. Ближайшее поселение находится в трех днях верховой езды. Может, попробуем перевезти его на лошадях?
— Это его убьет.
Появились Блейк и Смитбэк с носилками, наспех сооруженными из двух деревянных шестов и куска брезента. Они уложили на них Холройда, чье тело сделалось твердым на ощупь, и на всякий случай привязали веревкам. Взявшись за шесты, профессор и журналист вынесли его на центральную площадь.
Арагон с сумками в руках последовал за ними. На лице его застыло выражение безнадежности. Выбравшись из-под каменного навеса, Нора двинулась вместе со всеми к веревочной лестнице. На ее руку упала капля. За ней вторая. Начинался дождь.
Неожиданно Холройд зашелся сдавленным кашлем. Взгляд его выпученных, покрасневших глаз бесцельно блуждал в пространстве. Губы дрожали, словно он пытался произнести какую-то фразу, но не мог разомкнуть сведенных судорогой челюстей. Руки и ноги, казалось, утратили способность сгибаться.
Арагон приказал опустить носилки на землю. Упав на колени, он торопливо рылся в сумке, позвякивая инструментами. В руках его появилась эндотрахиальная трубка, подсоединенная к черному резиновому мешку. Губы Холройда шевельнулись.
— Подвел я вас, Нора, — раздался едва слышный шепот.
Она сжала его руку в своих.
— Питер, вы никого не подвели. Наоборот, если бы не вы, мы никогда не нашли бы Квивиру. В том, что мы здесь, — ваша заслуга.
Он несколько раз судорожно вздохнул, пытаясь сказать что-то еще, однако Нора мягко коснулась пальцем его губ.
— Поберегите силы.
— Попробуем сделать ему искусственное дыхание.
Арагон осторожно опустил голову больного на носилки.
Ловким движением он ввел трубку ему в горло, а резиновый мешок вручил начальнице экспедиции.
— Сжимайте каждые пять секунд, — приказал антрополог и приложил ухо к груди Холройда.
Несколько
Нора стояла рядом, словно в полусне. Она сжимала резиновый мешок, наполняя легкие Питера воздухом и мысленно умоляя его дышать. Дождь лил все сильнее, но она не обращала внимания на струи, сбегавшие по ее щекам. Ни она, ни Арагон не произносили ни слова, и тишину нарушал лишь шум дождя, хруст ребер Холройда и свист резинового мешка.
Спустя несколько минут антрополог поднялся на ноги и, закрыв руками мокрое от пота и дождя лицо, устремил к небу невидящий взгляд.
Питер был мертв.
39
Примерно через час все члены экспедиции молча сидели вокруг костра. Даже Свайр, насквозь промокший в каньоне-щели, присоединился к остальным. Дождь прекратился, но над ними по-прежнему висели свинцовые тучи. Во влажном воздухе пахло озоном.
Нора медленно окинула взглядом усталые лица, словно зеркала, отражавшие ее собственные чувства — потрясение, уныние растерянность. Но более всего душу ее наполняло сознание собственной вины, не шедшее ни в какое сравнение с прочими эмоциями. Ведь это она отыскала Холройда. Это она соблазнила его перспективой увлекательного приключения. Разумеется, с самого начала Нора поняла, какое произвела на него впечатление, и не постеснялась воспользоваться этим для достижения собственных целей. Прости меня, Питер, мысленно взывала она. Пожалуйста, прости.
Лишь Бонаротти с невозмутимым видом продолжал заниматься выполнением собственных обязанностей. Он уже успел выставить на стол свежий хлеб, а теперь нарезал салями. Не дождавшись желающих перекусить, повар уселся на камень, закинул ногу на ногу и закурил сигарету.
Нора облизала губы.
— Энрике, что вы можете сказать о причине смерти Питера? — произнесла она, стараясь унять дрожь в голосе.
— Увы, почти ничего, — ответил Арагон с непроницаемым видом. — Как вы понимаете, вскрытие здесь не произвести. Диагностические возможности, которыми я располагаю, весьма ограничены. Конечно, я сделаю анализ крови, мокроты и тканей, а также экссудата, выделяемого кожными язвами. Но пока о результатах говорить рано.
— И все же, какая болезнь могла убить так стремительно? — спросила Слоан.
Арагон перевел на нее темные глаза.
— Да, он умер слишком быстро, и это существенно затрудняет диагноз. Перед самой смертью у него наблюдался цианоз и признаки острой легочной недостаточности. Это указывает на пневмонию, но пневмонии не свойственно столь бурное течение. К тому же у него наступил паралич… — На несколько секунд он погрузился в молчание. — Провести исследование содержимого желудка возможно только в лабораторных условиях. Не говоря уже об аутопсии.