Золотой город
Шрифт:
Внезапный приступ кашля заставил ее согнуться пополам.
— Героиней я себя не чувствую, — продолжила она, справившись с приступом, — но и раскаиваться мне не в чем. Иногда человеческие жизни приносят в жертву куда менее высоким целям. А послушайся я тебя, мы бы совершили настоящее преступление перед человечеством. Мир никогда бы не увидел редчайших образцов керамики, которые я обнаружила в киве солнца.
— Редчайшие образцы керамики, — механически повторила Нора.
— Да, это что-то невероятное! — воскликнула Слоан. — Представь себе, кива солнца полна восхитительных экземпляров черно-желтой слюдяной керамики.
— Я знала, что никакого золота в этой киве нет.
— Да, разумеется. Никто из нас, кроме Блейка конечно, не верил в пресловутое золото. Все эти старинные путешественники страдали излишней доверчивостью. Да и переводчики им попадались не слишком добросовестные.
Нора молчала.
— Ты, конечно, в курсе, сколько стоит черно-желтая керамика. — Слоан подалась вперед. — До сих пор не находили ни одного целого экземпляра. Только черепки. Потому что все целые экземпляры собраны здесь! Это и есть подлинное сокровище анасази. Видела бы ты, как красивы эти сосуды! И узоры уникальные — настоящая история племени, запечатленная в пиктограммах. Поэтому все они и хранились в одном месте. Знание — великая ценность. В киве солнца собраны не просто глиняные горшки. Уверена, мы найдем там ответы на многие загадки, над которыми ломали головы археологи.
Нора слушала, словно зачарованная. Пережитый ужас и боль потерь на мгновение померкли перед величием совершенного открытия. Если это действительно так, все находки, сделанные прежде в Квивире, померкнут, пронеслось у нее в голове.
Слоан снова зашлась кашлем, прижав руки к груди. Недавние события, похоже, совершенно измотали ее. Щеки девушки покрывала сероватая бледность, дышала она тяжело и прерывисто. Внезапно Нора поняла, какой недуг ее одолевает. Беспощадные споры грибка нашли новую жертву.
— Слоан, я должна сказать тебе, что задняя часть города, и в особенности кива солнца, заражена смертоносным грибком. Он содержится в пыли.
Дочь профессора нахмурилась, словно не желая верить собственным ушам.
— В пыли?
— Да. Именно этот грибок убил Холройда. Колдуны и черные маги используют его, изготавливая так называемую злую пыль.
— Да что за ерунду ты несешь! — сердито затрясла головой Слоан. — Я ей — о величайшем открытии века, а она твердит про какой-то грибок.
Нора не ответила. Девушка на несколько секунд погрузилась в молчание и заговорила вновь:
— Знаешь, мне кажется, что для нас обеих будет лучше, если ты забудешь об этом злополучном прогнозе погоды. Погибшего Арагона уже не вернешь. Он стал жертвой обстоятельств, и эта жертва не напрасна. — Больная обвела глазами раскинувшийся под ними город. — Ты, как археолог, конечно, понимаешь, что значит совершить столь грандиозное открытие. Теперь мое имя встанет в одном ряду с Картером и Везерилом. Если бы не я, неизвестно, какая участь ожидала бы эти сокровища. Может, они стали бы добычей…
— Слоан, людей-волков ничуть не интересует керамика, — медленно произнесла Нора. — Они хотели выгнать нас из Квивиры.
Слоан нетерпеливо махнула рукой.
— Да послушай же! Мы преподнесем человечеству потрясающий подарок. — Она с трудом перевела дух. — И я готова разделить славу с тобой. Но ты должна забыть о том, что произошло нынешним утром.
Нора
— Мы говорим на разных языках, — вздохнула начальница экспедиции. — И, судя по всему, никогда не поймем друг друга. Археология — чрезвычайно увлекательная наука. Но сейчас она волнует меня меньше всего.
Слоан воззрилась на нее с недоумением. Наконец смысл сказанного дошел до девушки, и ее рука потянулась револьверу.
— Жаль, что нам не удалось достичь понимания. Ты не оставляешь мне выбора.
— У человека всегда есть выбор.
— Ты предлагаешь мне выбирать между неувядаемой славой и несмываемым позором? — Выхватив оружие, дочь профессора наставила его на Нору. — Что ж, я уже решила.
Обе женщины молча сверлили друг друга взглядами. Слоан вновь зашлась кашлем, судорожным, мучительным.
— Поверь, мне вовсе не хочется этого делать, — бросила она. — Всему виной твое упрямство. Все сложилось бы иначе, окажись ты посговорчивее.
Нора хранила молчание.
— Теперь, пожалуйста, повернись и подойди к краю крыши.
Голос Слоан звучал на удивление спокойно и ровно. Глаза ее в лунном свете полыхали холодным огнем решимости.
Не отводя взгляда от дочери профессора, Нора сделала шаг назад.
— У меня остался только один патрон, — тихо произнесла девушка, — но этого вполне достаточно. Прошу тебя, отвернись. Пожалуйста.
Нора медленно повернулась и уставилась в темноту.
Сумрак расстилался перед ней, подобно широкой реке. К немалому своему удивлению, сейчас она не испытывала ни страха, ни тоски, ни отчаяния. Все ее эмоции поглотил гнев. Гнев на эту дуру с ее непомерными амбициями. Всего один патрон. Если резко отскочить, пуля может пролететь мимо. Нора напряглась, готовая метнуться в сторону.
Сзади тяжело дышала Слоан.
— Прыгай! — приказала она.
Нора по-прежнему стояла недвижно, глядя в темноту. Гроза миновала. Из долины доносилось кваканье лягушек и трескотня ночных насекомых. В напряженной тишине она слышала, как кровь пульсирует в жилах.
— Я бы предпочла не убивать тебя, — процедила Слоан. — Но приходится. И я это сделаю.
— Тебе не привыкать, — пожала плечами Нора. — Двоих ты уже убила: Арагона и Смитбэка.
— Смитбэка?!
Искреннее удивление, прозвучавшее в ее голосе, заставило Нору невольно обернуться. Позади Слоан темнел косматый силуэт, подобно призраку возникший из отверстия в полу. На волчьей шкуре тускло мерцали пятна свежей крови.
Чудовище с низким утробным воем прыгнуло на дочь профессора. Слоан крутанулась на месте. В свете луны сверкнули револьвер и каменное лезвие. Сцепившись друг с другом, девушка и оборотень рухнули и покатились по пыльной крыше. Упав на четвереньки, Нора проворно отползла от края. Человек-волк несколько раз вонзил нож в грудь и живот Слоан. Та пронзительно визжала, извивалась и корчилась. Отчаяние придавало жертве сил. В какой-то момент девушке даже удалось вырваться из смертельных объятий, однако новый удар не дал ей подняться на ноги. С губ несчастной сорвался последний сдавленный крик, и через мгновение ночной воздух сотряс выстрел. Блестящий нож разлетелся на множество обсидиановых осколков. Оборотень, завывая, схватил Слоан за горло. Взметнув клубы пыли, они подкатились к краю крыши и свалились вниз.