Золотой город
Шрифт:
Годдар собрался произнести какую-то фразу, но вновь закашлялся и ему пришлось отвернуться. На столе загудел коммутатор.
— Доктор Годдар, пришла миссис Хенигсбаух, — раздался голос секретарши.
— Пригласите ее.
Нора бросила на него вопросительный взгляд.
— Прошу вас, останьтесь. — Годдар указал на стул. — Наш разговор с миссис Хенигсбаух займет всего несколько минут.
Дверь распахнулась, и в кабинет ворвалась дама лет семидесяти. Нора моментально распознала в ней представительницу высшего общества Санта-Фе. Любая черточка ее поведения
— Эрнест, как я счастлива тебя видеть! — воскликнула дама.
— Очень мило, что ты заглянула ко мне, Лили, — ответил Годдар и добавил, указав на Нору: — Это доктор Келли, ассистент профессора.
Новая гостья, едва удостоив взглядом сотрудницу института, повернулась к столу.
— А, отлично. Вот они, те самые горшки, о которых я тебе говорила.
Годдар кивнул.
— Мой оценщик заявил: они стоят никак не меньше пятисот тысяч. Говорит, это большая редкость. К тому же они в превосходном состоянии. Ты же знаешь, Гарри всю жизнь коллекционировал подобные вещи. И он хотел, чтобы после его смерти эти горшки были переданы вашему институту.
— Да, превосходные образцы…
— Превосходные — это слишком слабо сказано! — перебила дама, проведя рукой по безупречно уложенной прическе. — Подобную красоту необходимо выставить на всеобщее обозрение. Я знаю, что в твоем институте нет музея, открытого для публики. Но для таких ценных экспонатов, как эти горшки, можно что-нибудь придумать. Например, устроить выставку в административном корпусе. Я уже говорила с Симмонсом, моим архитектором, и он набросал план. То, что у него получилось, мы пока условно называем павильоном Хенигсбаух…
— Лили, — перебил Годдар. В тихом его голосе послышались властные нотки. — Я уже говорил, мы глубоко признательны твоему покойному мужу за оказанную честь. Но боюсь, мы не сможем принять его дар.
В кабинете повисло молчание.
— Прости, я не вполне тебя поняла, — ледяным тоном изрекла миссис Хенигсбаух.
— Эти горошки были извлечены из могил, — пояснил Годдар, указав на стол. — Мы не можем их принять.
— Что значит «из могил»? Гарри приобрел их у дилеров, пользующихся отменной репутацией. Ты что, не заглядывал в документы, которые я тебе передала? В них ничего не говорится о могилах.
— На эти документы вряд ли стоит полагаться полностью. Согласно принципам нашего института, мы не принимаем в дар похоронные принадлежности. Кроме того, — добавил он извиняющимся тоном, — эти горшки, спору нет, великолепны, и повторяю, мы очень тронуты поступком Гарри. Но в нашей коллекции имеются еще более ценные экспонаты подобного рода.
Неужели, мысленно удивилась Нора. Лично ей никогда прежде не доводилось встречать в запасниках института таких дивных образцов керамики Мимбрес.
Касательно миссис Хенигсбаух, ее до такой степени потрясло первое оскорбление, что она пропустила мимо ушей второе.
— При чем здесь могилы? —
Годдар взял один из горшков и просунул палец сквозь отверстие в донышке.
— Этот сосуд был убит.
— Убит?
— Именно так. Когда жители долины Мимбрес опускали их в могилу вместе с усопшими, они проделывали в донышке отверстие. Таким образом они выпускали дух сосуда, дабы тот мог присоединиться к духу покойника в ином мире. Археологи называют такие горшки убитыми. — Он поставил сосуд на стол. — Все двенадцать относятся именно к такому разряду. А значит, что бы там ни утверждали документы, все они извлечены из могил.
— И на этом основании ты отказываешься от дара стоимостью в полмиллиона долларов?! — возвысила голос дама.
— У меня нет выбора. Я распоряжусь, чтобы их упаковали самым тщательным образом и вернули тебе. — Годдар снова откашлялся в платок. — Не сочти это за обиду.
— Не ожидала от тебя подобной глупости.
Дама резко повернулась и вышла прочь, оставив после себя аромат дорогих духов.
Годдар уселся на краешек стола, устремив на злополучные горшки задумчивый взгляд.
— Вы разбираетесь в керамике Мимбрес? — нарушил он наконец молчание.
— Надеюсь, что да.
Нора до сих пор не могла поверить в увиденное. Как он мог отказаться от столь щедрого дара?
— И что вы об этом думаете?
— Я знаю, что в собраниях других институтов есть так называемые убитые горшки.
— Другие институты не являются примером для подражания, — заметил Годдар тихим, но не терпящим возражений голосом. — Эти горшки положили в могилы люди, которые уважали своих усопших. Неужели мы откажемся от уважения к мертвым? Полагаю, миссис Хенигсбаух пришла бы в ужас, замысли мы разрыть могилу ее обожаемого супруга. — Он опустился на стул. — Нора, вчера мы разговаривали с доктором Блейквудом.
Ну вот и началось, подумала она, чувствуя, как напрягается каждый ее мускул.
— Он упомянул, что некоторые ваши проекты остаются незавершенными, и в связи с этим ваш отчет о проделанной работе, скорее всего, произведет не слишком отрадное впечатление. Вы можете объяснить мне, почему так происходит?
— Мне нечего сказать в свое оправдание, — пожала плечами Нора. — И свое увольнение я приму как должное.
К ее удивлению, Годдар усмехнулся.
— Увольнение? — переспросил он. — А с чего вы взяли, будто речь пойдет об увольнении?
— Срок моего пребывания в должности истекает через шесть месяцев, — пробормотала Нора. — Конечно, за это время я успею составить отчеты об экспедициях в Рио-Пуэрко и Гальегос-Дивайд, но…
Она осеклась.
— Но что? — пристально взглянул на нее Годдар.
— Это вполне способен сделать кто-то другой. Так что вы можете подписать приказ о моем увольнении прямо сейчас и избавиться от нерадивого сотрудника.
— Понятно, — кивнул Годдар, глядя ей прямо в глаза. — А чем вы собираетесь заняться, оставив институт, если не секрет? Отправитесь на поиски затерянного города Квивиры?