Золотой Лис
Шрифт:
– Матату, пошевеливайся, ты, маленький тощий педераст. Нам предстоит настоящая работа. Мы отправляемся в погоню.
Миниатюрный следопыт из племени ндоробо появился, как черный ухмыляющийся чертик из шкатулки с секретом.
– Хай, бвана, – пропищал он на суахили. – Сегодня вечером мы будем поджаривать на лагерном костре яйца этих ублюдков из ЗАНЛА.
– Ты маленький кровожадный дьявол. До чего ж ты любишь эти дела, – ухмыльнулся Шон ему в ответ; его лицо светилось той же свирепой радостью. Затем он повернулся к своим товарищам, сгрудившимся в центре огороженного частоколом пространства. – Извините, ребята.
Быстро обошел собравшихся, обменявшись с каждым крепким рукопожатием.
– Надеюсь, сеньора, на будущий год вы вновь удостоите нас своим посещением? В следующий раз я обещаю вам вот такого леопарда…
– Очень жаль, сэр Кларенс, что мне приходится срывать ваш полет.
– Выше нос, па. Держи ухо востро… – Эти слова сопровождались подмигиванием и многозначительным взглядом в сторону Эльзы Пинателли.
– Пока, сестренка. – Он поцеловал Изабеллу, и она на мгновение прильнула к нему.
– Ради Бога, Шон, будь поосторожнее. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
Он обнял ее за плечи и рассмеялся; сама мысль, что с ним что-то может случиться, казалась ему абсурдной.
– В обществе сэра К. ты находишься куда в большей опасности, чем я в буше, – сострил он.
Еще раз взглянув на небо, он увидел над верхушками деревьев черную точку вертолета, похожую на диковинное насекомое.
Он шагнул к младшему брату и стиснул его руку.
– Черт побери, Гарри. Что значит твоя работа по сравнению с моей?
Пока вертолет заходил на посадку, Шон стоял наготове у калитки в ограде рядом с Матату.
Изабелла почувствовала, как у нее защемило в горле, а на глаза навернулись слезы. Они составляли такую странную, такую несуразную пару: высокая мужественная фигура брата с развевающимися кудрями и загорелыми, мускулистыми руками и ногами и рядом с ним черный гном с глазами сказочного мудреца. Пока она смотрела на них, Шон положил руку на плечо маленького человечка и ласково притянул его к себе; это был своего рода символический жест, наглядное подтверждение того доверия, что было замешано на сотне рискованнейших приключений, знак особой связи, духовного родства, объединявшего двух воинов и охотников.
Минуту спустя они уже стремглав бежали к огромному облаку пыли, поднятому зависшим в метре от земли вертолетом; ловко поднырнув под бешено вращающиеся лопасти винта, моментально оказались у открытого люка и исчезли в чреве машины.
Та, не медля ни секунды, взмыла вверх и понеслась к юго-востоку, едва не задевая верхушки деревьев, чтобы не тратить времени на набор высоты.
* * *
В главном отсеке вертолета на длинных скамьях сидели десять скаутов, утопающих в боевом снаряжении и вещмешках, перевязанных патронными лентами, увешанных гранатами и флягами с водой; их голые руки и ноги были раскрашены в черный цвет. На лицах, покрытых камуфляжным кремом или же
Хорошо известно, что когда белые и черные сражаются бок о бок, то они как бы дополняют друг друга, проявляя при этом свои лучшие боевые качества. «Скауты Баллантайна» были лучшим подразделением родезийской правительственной армии; правда, если бы вы произнесли это в присутствии, скажем, «Скаутов селу», или «Особой авиачасти», или «Родезийского полка», вам тут же на месте раскроили бы череп.
Шон, забравшись внутрь, с первого взгляда узнал каждого из них и поздоровался со всеми по имени. Они ответили ему скупым приветствием, сама сдержанность которого выдавала то глубочайшее уважение, даже благоговение, с коим они к нему относились. Ибо Шон и Матату давно уже превратились для скаутов в живую легенду. Большинство из этих суровых молодых ветеранов обучались у них нелегкому искусству войны в родезийском буше.
Сам Роланд Баллантайн, создатель и бессменный командир этого отряда, в свое время безуспешно пытался любым способом завлечь Шона к себе в качестве своего заместителя; он прибегал ко всем мыслимым уловкам, но до сих пор так ничего и не достиг. Но надежды он не терял, а пока вызывал Шона и Матату всякий раз, когда намечалось серьезное дело.
Шон плюхнулся на сиденье рядом с ним и пристегнул ремень. Затем, поспешно втирая в кожу лица камуфляжный крем, он крикнул, пытаясь перекрыть шум вертолета:
– Мое почтение, шеф. Что стряслось?
– Вчера вечером банда террористов напала на табачную ферму неподалеку от Кару. Они подкараулили фермера у его собственных ворот. Пристрелили бедолагу на глазах у жены, которая вышла на веранду, чтобы его встретить. Она заперлась в доме и всю ночь одна отбивалась от них – даже под ракетным обстрелом. Одним словом, крутая баба. Под утро они поняли, что им ничего не светит, и отвалили несолоно хлебавши.
– Сколько их?
– Более двадцати.
– Куда идут?
– На север, в глубь долины.
– Их догнали?
– Нет еще, – Роланд покачал головой. Его длинное худое лицо даже под толстым слоем крема выглядело весьма выразительно. Он был лет на пять старше Шона. За годы, прошедшие с начала этой беспощадной войны в буше, он, как и Шон, создал себе впечатляющую репутацию.
– Их преследует местная воинская часть, но дело продвигается туго, они с каждым часом все больше отстают. Эти сволочи бегут резво.
– Они разделятся и постараются затеряться среди местного черного населения в зоне «Племенного соглашения», – заявил Шон, натягивая грязный обрывок маскировочной сетки на свои длинные блестящие кудри. – Ну-ка, командир, свяжись-ка с группой преследования.
– Они должны выйти на связь с минуты на минуту, – Роланд умолк, увидев, что бортинженер показывает ему рукой на рацию. – Идем. – Он отстегнул ремень безопасности и стал пробираться по узкому проходу между скамьями; пол под его ногами дрожал и вздымался. Шон последовал за ним. Он встал за спиной Роланда, прислонившись к перегородке и вытянув шею, чтобы расслышать дребезжащий голос, доносящийся из наушников.
– Лесной Олень. Я Гром Один, – прокричал Роланд в микрофон. – Вы вошли с ними в контакт?