Золотой пленник
Шрифт:
– Разумеется, позади, только если каре прорвут…
– Можете не продолжать, я понял.
– Вот и отлично. – Капитан был доволен, что озадачил этого самодовольного болванчика с полным кошельком.
Места стало больше, и фон Крисп перешел на рысь. Завидев офицеров, двое сержантов стали поспешно строить свою роту. Со стороны смешно было смотреть, как суетятся, сталкиваются и поднимают пыль невольники с выданным им «учебным оружием».
«Как пьяные крестьяне с граблями», – нашел подходящее сравнение фон Крисп.
Он резко осадил коня, а лейтенант Горн едва не поднял своего
Торопясь навести последний лоск, один из сержантов пробежал вдоль строя, тыкая в худые животы рукоятью плети и тем самым подравнивая шеренгу. Не останавливаясь, он подбежал к фон Криспу и начал докладывать:
– Господин капитан, сэр! Личный состав Первой роты проводит ознакомление с учебным оружием. Докладывает сержант-наставник Уэйт!
– Хорошо, а вы?
– Сержант-наставник Гудьир, господин капитан, сэр! – пуча глаза, проорал второй сержант с красным лицом пьяницы. Мундир был ему тесен – должно быть, он давно его не надевал вдали от командирского ока.
«Тыловая сволочь», – сделал вывод фон Крисп.
– Меня зовут капитан фон Крисп. В свою очередь, хочу вам представить лейтенанта Горна, он будет помогать мне.
– Здравия желаю, господин лейтенант, сэр! – прокричал Уэйт.
– Здравия желаю, господин лейтенант, сэр! – повторил Гудьир.
Горн коротко кивнул, довольный, что капитан обратил на него внимание сержантов и казенных людей.
Капитан спешился, то же сделал и лейтенант.
– Сержант Гудьир, пристройте наших лошадок.
Пьяница с готовностью подскочил к офицерам и, едва не вырвав у них поводья, заметался, пугая лошадей: должно быть, он не очень хорошо ориентировался в лагере.
«Ему недосуг – он все время пьян», – отметил про себя капитан.
– Сержант Уэйт, постройте солдат в три шеренги, впереди – защитники со щитами, за ними копейщики и последними – рогатчики.
Несмотря на усилия сержанта, солдаты Первой роты не сразу смогли разобраться, мешало учебное оружие и полное отсутствие представлений о военном деле. Капитан терпеливо ждал. В конце концов, изрядно напылив, рота встала как положено.
– Солдаты! – громко произнес капитан. – Теперь я буду называть вас только так – отныне и всегда. Обратите внимание на то, как вы построены. Запомните этот порядок: впереди – защитники, за ними копейщики и последними становятся рогатчики. Сразу скажу, что по правилам рогатчиков называют копейщиками второй линии, однако для удобства мы зовем их рогатчиками – по названию их оружия, так проще управлять в бою. – Капитан повернулся к Уэйту: – Сержант, у нас есть рогатка?
– Только наконечник, господин капитан, сэр!
– Сгодится и наконечник – принесите.
– Слушаюсь!
Сержант обежал строй, на мгновение скрылся в шатре и вскоре вернулся со ржавым раздвоенным наконечником.
– Может, почистить, господин капитан?
– Ладно, обойдемся.
Капитан смело взялся серыми замшевыми перчатками за ржавое железо и, подняв его над головой, начал объяснять:
– Наконечник рогатки представляет собой два расставленных на ширину в пять дюймов лезвия, заточенных с внутренней стороны. В свое время вам покажут, как правильно точить их камнем. Теперь вот ты, дай
Капитан рассказывал так интересно, что его слушали не только казенные люди, но и лейтенант Горн, он невольно двигал руками, пытаясь повторить движения фон Криспа.
Вернув палку в третий ряд, а наконечник – сержанту, капитан тщательно отряхнул от ржавчины перчатки и продолжил:
– Почему мы применяем рогатки, ведь было бы проще использовать обычные копейные наконечники, как у пик? Да потому, что во время атаки кавалерии все, что попадет на эту рогатку, будет разорвано пополам. Рука – значит, долой ее, голова – и эту туда же, бывают случаи, когда рогатка срезает сначала голову лошади, а потом рассекает всадника надвое.
Рота загудела, пораженная таким описанием, солдаты-невольники стали по-иному смотреть на уродливые с виду палки, имитировавшие настоящие рогатки.
– Если бы на рогатках стояли обычные наконечники, всадник или лошадь нанизывались бы на них, продолжая двигаться и сокрушать строй. Рогатка же поражает врага и в то же время удерживает его на расстоянии удара.
– На расстоянии удара… – восхищенно повторил лейтенант Горн.
– Разумеется, при этом враг забрызгает вас своей кровью, но ничего – утретесь. Лучше он вас забрызгает, чем вы его.
Рассказывая, капитан прохаживался вдоль строя и заглядывал в лица рекрутов, стараясь предугадать, на кого из них можно будет опереться, а кого скосят, словно первую травку. Один из невольников показался ему знакомым, но капитан прошел мимо – мало ли чего померещится в такую жару.
– С рогатчиками разобрались, теперь о втором ряде. Когда атакующие всадники увидят наконечники рогаток, они попытаются поднырнуть под них, помогая себе мечами, и вот тут их должны встретить копейщики, оружие которых, в отличие от рогатчиков, более легкое и, самое главное, подвижное. Копейщик действует через голову защитника, но, поражая противника, ни в коем случае не нарушает строя. Стоит, где поставили, и не пытается дотянуться до цели во что бы то ни стало, за него это сделает его товарищ.
Прибежал сержант Гудьир, он принес кувшин с водой и стеклянный бокал.
– Извольте освежиться, господин капитан!
– Изволю, – согласился фон Крисп, он испытывал жажду.
Гудьир наполнил бокал и подал офицеру. Тот придирчиво посмотрел его на свет – нет, бокал был чистым.
Выпив воды, вернулся к объяснению:
– Последнее, что осталось, это первый ряд – защитники. Они становятся на одно колено и плотно смыкают щиты. Для чего они это делают? Для того, чтобы копейщиков во втором ряду не поранили снизу пиками или лошадиными копытами. Кроме щитов защитников вооружают либо короткими мечами, либо дубовыми колотушками, чтобы бить лошадей по ногам и добивать выпавшего из седла неприятеля.