Золотые поля
Шрифт:
Он крикнул в окно:
— Нед Синклер!
Не услышать этого было невозможно, и вся семья замерла на месте. Нед потупился, извинился и вышел.
Джек ждал. Он немного протрезвел и теперь мог понять, что очень-очень пьян.
На крыльце появился Синклер.
— Привет, Джек.
— А, победитель явился!
Айрис тоже вышла. Брайант не был уверен, но ему показалось, что Нед попросил ее оставаться на месте, а сам двинулся вниз по ступенькам.
— Ты пьян.
— Чин-чин! — воскликнул Джек и рыгнул.
— Джек,
— Привет, Айрис, предательница! Будь осторожен, Нед, с этой искусительницей. У нее в сердце вероломство.
— Поосторожнее, Джек. Ты говоришь о моей невесте, и я прошу тебя проявлять уважение.
— Уважение? — повторил Джек. — Что вы можете знать про… это самое, когда оба лжете друг другу?.. — Он попытался подавить отрыжку, но не смог этого сделать, поглядел в окно и заметил, что число гостей увеличилось. — Вам всем надо это услышать. Эй, Айрис! Говорил ли тебе Нед когда-нибудь о человеке по имени Брент, который использовал его дружка, и в отнест… в омест… — Нужное слово не приходило ему на ум. — Одним словом, Брент умер, Айрис. Как удобно, правда?
— Прекрати, Джек, — тихо предупредил Нед.
Брайант посмотрел на своего старого друга. Качаясь, он был противен сам себе за то, что дал такую слабину из-за женщины.
— Ты дал слово, — вполголоса продолжал Синклер. — Мы предоставили выбор ей. Она предпочла меня. Теперь уходи, возвращайся в Корнуэлл и купи себе на отцовские деньги жену.
Никто этого не ожидал. Даже сам Джек удивился, глядя на свой кулак, недоумевая по поводу того, почему Нед вдруг оказался на земле с окровавленным лицом. Послышались крики. Джим, слуги, Айрис и, кажется, еще пара сестер навалились на незваного гостя и оттащили его в сторону.
Появился Уокер. Лицо у него было суровое.
— По-моему, ты излил душу, Джек. Отправляйся домой и проспись.
— Иди, Джек, — процедил сквозь зубы Джим. — Конец игре.
Брайант как во сне смотрел на Неда, хватающегося за челюсть. Его голова лежала на коленях Айрис. Она плакала, а Синклер залил кровью все ее чудесное платье. Глазами, полными мольбы, девушка смотрела на него.
— Уходи, Джек, и оставь нашу семью в покое.
— Айрис! — начал он, раскаиваясь в своем гневе, сожалея, что напился, страдая оттого, что потерял не только любимую, которая ушла к Неду, но и его самого, единственного друга, который у него был в жизни.
Но Айрис отвела взгляд, а заговорил ее отец:
— Я должен осмотреть Неда. Джим, проводи Джека до ворот, пожалуйста, и помоги ему с мотоциклом. Хотя его плечо еще не вполне зажило, и ему, наверное, не стоит сегодня ехать самому. Утром он может прислать кого-нибудь за мотоциклом.
Все засуетились, помогая Неду встать, и гуськом направились в дом.
Джеку оставалось лишь смотреть на все это мутными глазами.
— Я не хотел никого обидеть…
— Но обидел. Хватит, Джек. Тебе здесь правда не место, — добродушно, но твердо заметил Джим.
Брайант
— Не прикасайся ко мне.
— Хорошо-хорошо. — Джим попятился, не опуская рук. — Но тебе надо уйти.
Джек предпринял попытку поднять с земли мотоцикл.
— Не думаю, что тебе сегодня стоит садиться за руль.
— Да мне плевать, что ты думаешь! — Брайант оскалился и наконец-то перекинул ногу через сиденье.
Машина завелась мгновенно. Для закрепления эффекта он наградил Джима еще одним тяжелым взглядом и скрылся во мраке ночи, чуть рассеиваемом лишь неярким светом фары.
Почти во всех домах к этому часу уже спали, погасив свет, что лишало Брайанта ориентиров. Но вместо того, чтобы ехать осторожно, он подбавил газу. Джек был почти дома, на углу, дорога от которого вела к вершине холма.
Он уже совсем плохо соображал, что делает. Мотоцикл забуксовал, потом накренился и стал падать вбок, одновременно скользя к обочине. Но первым в канаву свалился Джек, а уже на него рухнул мотоцикл.
Чуть раньше Гангаи видел, как хозяин приближается на высокой скорости. Джек не заметил его, проехав на ревущем мотоцикле мимо. Затем дворецкий услышал в отдалении визг шин и тяжелые звуки падения. Задолго до того, как он нашел Джека, умолкнувшие на время сверчки возобновили свою песню.
Придя в сознание, Брайант едва сумел открыть глаза и понятия не имел, где находится. Он слегка пошевелил головой, в результате все содержимое желудка подступило ему к горлу как следствие боли в шее, вызванной этим движением, или из-за похмелья.
Кто-то находился рядом и оказался достаточно предусмотрителен, чтобы предупредить извержение. Затем лицо ему вытерли, а лоб охладили куском влажной фланели. Все у него ныло. В голове словно стучал молот, бок горел, а в плече будто опять что-то сместилось.
Если когда-либо в жизни он был близок к слезам, то именно в эти мгновения, когда на память живо пришли события вечера и ночи. Он попытался заговорить, но вместо разборчивых слов получилось какое-то скрипение, хотел сесть, но его пронзила боль.
Через некоторое время Джек пришел в чувство и понял, что был без сознания.
— Вам лучше не шевелиться, — произнес голос, показавшийся ему знакомым, но он все же не мог точно сказать, кому тот принадлежит.
— Где? — выдавил Брайант.
— Вы дома.
Он попробовал сглотнуть. Горло пересохло.
— Кто это?
— Канакаммал, сэр. Гангаи настаивал, чтобы я пришла. Если желаете, я могу уйти.
— Нет. Останься.
Она промолчала.
Прошли часы, может быть, даже сутки, в течение которых он засыпал и просыпался, находясь почти без движения, но все время ощущая утешительное присутствие. Девушка хранила молчание, неподвижная, как изображение на картине, пока не возникала необходимость подать ему воды или утереть губы.