Золушка

Куно Ольга

— Ваше Высочество, — укоризненно заметила я, — настоящая леди не только не может испугаться таракана, она даже не знает, что это такое.

Принц заметно повеселел.

— То-то они все разбежались!

Понимающе улыбнувшись, я присела в реверансе, завершая таким образом разговор, и собралась продолжить обследование зала.

— Вы позволите пригласить вас на танец?

Я в удивлении остановилась и обернулась к принцу.

— Но мне показалось, что Ваше Высочество не слишком хотели танцевать?

— Я изменил своё мнение.

— А

вы об этом не пожалеете?

Помня о собственной неискушённости в танцах, я сильно подозревала, что это была плохая идея.

Принц пожал плечами.

— Пока не пожалею, не узнаю.

Я склонила голову в знак согласия. Такой ответ понравился мне много больше галантных заверений о том, что, дескать, пожалеть о танце с такой очаровательной партнёршей невозможно.

Увы, сама-то я пожалела очень скоро. На четвёртом "раз, два, три", которое я не переставала проговаривать у себя в голове, я всё-таки запуталась и наступила ему на ногу.

— Ох! Простите, Ваше Высочество!

Я подняла на принца испуганный взгляд, но он стоически сделал вид, будто ничего не произошло, и продолжил танец. А вот будь на его месте Портняжка или, скажем, Пончик, точно бы подняли меня на смех!

Постепенно я перестала тщательно следить за каждым своим движением, а, перестав, сразу стала делать меньше ошибок. К тому же принц, в отличие от тех, с кем мне доводилось танцевать до сих пор, действительно хорошо вёл, а в этом случае от женщины требуется совсем немного.

— Вы прибыли издалека? — спросил он вскоре после того, как начался второй танец.

Я чувствовала на себе его пристальный взгляд, пытающийся проникнуть сквозь вуаль.

— Можно сказать и так.

— Откуда именно? Вы живёте в нашем королевстве?

— А вы всегда так настойчиво расспрашиваете тех, с кем танцуете?

— Нет, вы — исключение.

— Почему вы молчите? — спросил он через несколько секунд.

— Пытаюсь понять, хорошо это — быть исключением, или плохо.

— Быть в чём-то исключительным всегда хорошо.

— Не могу с вами согласиться. Быть исключительным в большинстве случаев опасно.

Он некоторое время смотрел на меня, прищурившись.

— Может быть, вы и правы. — И сменил тему: — Как вам нравится погода?

Я пожала плечами, насколько этого позволял ход танца.

— Погода как погода. Тёплая, сухая. Такая стоит уже целый месяц. А мне казалось, что разговоры о погоде вам не слишком интересны, — решилась добавить я.

— Я передумал. Они бывают даже очень полезны. Например, теперь я знаю, что вы живёте именно в нашем королевстве. У наших соседей последний месяц было значительно прохладнее. — В его глазах сверкнул триумфальный огонёк.

Я прикусила губу. А он не так прост, как кажется. С ним надо быть начеку, не то раскусит меня раньше, чем часы пробьют полночь.

— И потом, с вами я готов разговаривать о чём угодно, — сказал он и, подмигнув, добавил: — Даже о белилах и средствах борьбы с загаром.

Я глубоко вздохнула. Он, конечно, был уверен,

что я, как дурочка, куплюсь на такое заявление. И, кажется, был не так уж далёк от истины.

— И всё-таки несколько минут назад я готов был поклясться, что вы приехали из-за границы.

— В самом деле? Почему же?

— Во-первых, по тому, как вы говорите. Вы произносите слова немного странно… то есть я хотел сказать, немного иначе, чем местные.

Вот как… Ну конечно. Когда слуги или, скажем, купцы говорят иначе, чем люди из высшего общества, на это никто не обращает особого внимания. Что с них взять? А вот в устах знатной дамы то же самое произношение вполне может сойти за оригинальный заграничный диалект. Вот только что же я не так произношу? Надо будет последить.

— А во-вторых? — улыбнулась я.

— Ваши манеры. Они тоже совсем иные, чем у наших дам.

Вот оно как! Оказывается, полное отсутствие манер может сойти за "совсем иные манеры", при условии что речь опять же идёт о благородной даме.

— На то есть свои причины, — честно сказала я. — И всё же я прибыла не из-за границы.

— В таком случае ужасно странно, что я никогда вас раньше не встречал.

— А вы в этом уверены?

— Разве я ошибся? — нахмурился принц.

— Ну, просто за время нашего разговора вы дважды успели признаться, что изменили своё мнение по тому или иному поводу. Вот я и подумала: а не окажется ли этот раз третьим? — уклончиво ответила я. Не только уклончиво, но ещё и нагло, разумеется. Но, кажется, он счёл такое поведение проявлением "иных манер". Я ничего не имела против такой формулировки.

Он уверенно покачал головой.

— Я бы вас запомнил.

— А может быть, вы просто видели меня в другой одежде?

— Какое значение имеет одежда? — фыркнул он.

— Мужчины всегда так говорят. А на самом деле одежда, причёска и прочая мишура имеет для вас гораздо больше значения, чем вы готовы признаться. В том числе и сами себе.

Какое-то время он молчал, видимо, взвешивал мои слова, примерял к себе; однако молчание затянулось. Под его внимательным взглядом я почувствовала себя неловко.

— О чём вы думаете, принц? — наконец не выдержала я.

— Пытаюсь представить вас в такой одежде, в которой мог бы вас не узнать.

Я вздохнула с облегчением. По тому, как он смотрел, можно было подумать, что он пытается представить меня без одежды вообще.

— Ну и как, успешно? — поинтересовалась я.

Он неопределённо перевёл плечами.

— Вообще-то не очень.

Танец закончился, и музыканты решили дать гостям — вернее, в первую очередь себе, а заодно уж и гостям — короткую передышку. Я восприняла её с радостью, поскольку, говоря откровенно, успела здорово устать. Сказывалось как отсутствие практики (всё-таки танцевать вальс и тому подобное мне приходилось всего несколько раз в жизни), так и целый день работы на кухне. Принц, кажется, заметил моё состояние, поскольку, галантно предложив мне руку, произнёс: