Зомби
Шрифт:
В деревне, поверх черного массива джунглей, нас встретила круглолицая луна с преувеличенно негроидными чертами. Я привел женщину в свою хижину и усадил на циновку перед бамбуковым сосудом с рисом, принесенным моей хозяйкой. Мы поели в темноте. Она жевала механически, забывая глотать, и белая кашица выливалась из ее переполнявшегося
– трудно сказать. Больше всего меня занимала и даже веселила мысль о том, где бы раздобыть средства на обратное путешествие для двоих.
Поздней ночью, ощущая приятно ноющее опустошение в нижней части живота, я уснул на ее плече - впервые крепким, мертвенным сном. Воспоминания мои путаются, и теперь я уже не в состоянии определить, сном или случайно подсмотренной явью были те крупные рыжие муравьи, перебегавшие по открытым поблескивавшим в лунном свете глазам недвижно лежавшей рядом со мной женщины...
Проснулся я оттого, что почувствовал рядом с собой зияющую пустоту. Я вскочил на колени и огляделся сквозь неопрятные пряди отросших за полгода волос. Моя постель была пуста, хижина была пуста, яркое платье скомканной тряпкой валялось в ногах. Желтые жесткие, как бамбуковые жерди, солнечные лучи скрещивались в воздухе. Слышалась мерная дробь барабанов, созывавших на плантации подневольных работников - зомби.
Плетеная дверь слетела с петель, когда я выскочил наружу. Единственная улица деревни была пустынна. Я бросился за деревню, на плантации. Это были протяженные поля заливного риса, расположенные в заболоченной низине. Сотни зомби обрабатывали их с раннего утра до поздней ночи. Среди них я сразу увидел ее - она была единственной белой женщиной среди жилистых коричневых мужчин. Она разгребала жидкую почву руками, присев
Вне себя от бешенства, я набросился на него и, вырвав из рук кнут, начал душить негодяя кожаным ремнем. Он испуганно верещал под моими коленями, не понимая, за что я на него набросился. Я сломал бы ему глотку, если бы на его крик не подоспели другие надсмотрщики. Они принялись хлестать меня бичами, которые оглушительно хлопали по моим плечам и спине, сдирая с них куски одежды и кожи. Продолжая мертвой хваткой сжимать горло своего врага, я потерял сознание.
Очнулся я в своей хижине, лежа на животе. Чьи-то нежные руки мягко прикасались к моим ранам, обтирая их влажными губками. С правой стороны от меня стояла на коленях хозяйка постоялого двора, слева от меня на коленях стояла ее дочь, девочка с припухлыми губами. Вдвоем они выходили меня, и я остался жить с ними, в захудалой хижине на краю деревни. Иногда я вспоминал свою бывшую жену, свою несчастную белую жену, но никогда не навещал ее на плантациях, ни в том страшном скотском месте, куда сгоняли их на ночь. Я знал, что скоро встречусь с ней и разделю ее судьбу.
Моя душа вступила в период временной гармонии, однако я не льщу себя надеждой, что это надолго. Я чувствую, что гармония окружающего меня макрокосма стремительно приближается к распаду - насколько же краткосрочней должна быть гармония моего микрокосма!
Вчера ко мне приходил посредник, и я уже продал ему за две долларовых бумажки свое согласие на зомбификацию моего тела после моей смерти.