Зона захвата
Шрифт:
ТАМ его наверняка уже потеряли. Сообщили родителям. Мать точно испереживалась вся, а ей волноваться нельзя: давление. Отец хорохорится, скрывает свои болячки, все переносит на ногах, но и ему волноваться вредно: сердечко шалит.
Тоха, поди, с ног сбился. Ни машины, ни друга. Если бы только знал, куда угодил его товарищ! Интересно, как там Ленка? Вспоминает о нем или нет?
Андрей вдруг подумал, что сейчас она вполне может быть в ночном клубе с мэрским сынком, а то и…
От волнения он заворочался
Господи! Ну за что ему все это? За что?
А может, на самом деле здесь находится вовсе не он, настоящий, а его матрица, которую неизвестные кудесники поместили в клонированное тело? Почти как в увиденном несколько лет назад «Шестом дне» со Шварценеггером в главной роли.
Сам же Липатов, выиграв заезд, предается утехам со сладкой в постели Ленкой.
Или тот Андрей – клон, а настоящий находится здесь, жестоко страдая в рабстве?
Чушь! Господи, какая чушь!
Сон все не шел. В животе урчало от баланды. Пузо вроде полное, но сытости нет. Да и откуда этому чувству взяться – одна вода да хлеб?! На такой жратве да при такой работе долго не протянуть.
Болели намозоленные ладони. Кожа в этих местах побелела, под ней скопилась жидкость. Чуть-чуть надорвешь – она выступит, а кожа отслоится. Как лопату завтра держать?
Тело ныло от непривычно тяжелой работы, душа болела от безысходности: за что, за что, за что?..
Над ухом назойливо зудели жаждущие крови комары. В углу, попискивая, шебуршали голодные крысы.
Вонючая ткань тонкого комбинезона не грела совершенно. Ноги в кирзачах уже давно гудели, но, если сапоги снять, станет совсем холодно…
За что?.. Почему?.. Почему?..
13
– Подъем!
Громкий крик вырвал Липатова из тяжелой дремы. Он всю ночь проворочался, отлежал бока, извел душу переживаниями. Погружался в поверхностный сон, просыпался, вновь забывался в дремоте, опять просыпался от холода – ночью в коровнике совсем похолодало. Только под утро сумел кое-как уснуть.
Никому повторять приказ дважды не пришлось. Пленные начали подниматься. Хмурые, помятые, всклокоченные. Они зевали, выдыхали несвежий запах, хрустели суставами, что-то бубнили под нос, терли глаза, почесывались, кашляли, кряхтели…
Впрочем, никто не рассиживался. Нестройной толпой потянулись на улицу. Пятнадцать минут на оправку в соседнем коровнике. Женщины в один угол, мужчины – в другой.
Там стоял тяжелый дух и повсюду виднелись следы жизнедеятельности человека. Выбрав место посвободнее, тревожно озираясь: не видят ли женщины, не обращая внимания на соседей, Липатов сделал свои дела и поскорее покинул это место.
На улице невольников построили и разделили на две команды.
Теперь Андрей попал на сельхозработы. Их партию вывели на засаженное
Липатову и еще нескольким мужикам вручили вилы. К каждому в пару встал кто-то из пленников с ведрами. Те, что были с вилами, подкапывали кусты, выворачивая землю с клубнями. Напарники разгребали ямки, выискивая картофелины, собирали их в ведра, а потом сносили в одну большую кучу.
Андрей оказался в паре с парнем, которого он заприметил еще вчера на стройке.
Охрана не запрещала рабам переговариваться. Улучив подходящий момент, Андрей спросил напарника:
– Тебя как зовут?
– Илья.
– А меня – Андрей. Будем знакомы.
– Ага, будем.
– Давно здесь?
– Больше месяца.
– Слушай, Илья, какой сейчас год?
Парень все это время разговаривал, не поднимая головы, но тут с подозрением глянул снизу вверх. Молча подхватил полное ведро, отнес к куче, аккуратно высыпал и вернулся обратно. Так же молча принялся заполнять ведро картошкой.
– Чего молчишь-то? – не выдержал Липатов.
– А то ты не знаешь, какой год, – недовольно пробурчал напарник.
– Контузия у меня была, – нашелся Андрей.
– Воевал?
Липатов мысленно отметил, что был прав в своих подозрениях насчет случившейся войны, но развивать эту тему с новым знакомым не стал.
– Не, под обстрел попал. С тех пор провалы в памяти.
– Понятно, – кивнул тот. Очевидно, объяснение его удовлетворило. – Две тыщи двенадцатый на дворе.
– А кто сейчас президент? – задал очередной вопрос Андрей, попутно вспомнив лозунги на стене пятиэтажки про съезд и пятилетку.
– Где, в Америке? – уточнил собеседник.
– Почему в Америке? В России.
Илья удивленно хекнул:
– Да-а! Здорово тебя приложило!
Андрей смущенно пожал плечами. Дескать, что было, то было. Чего отпираться?
Парнишка продолжил:
– Какой президент? В Советском Союзе их отродясь не было. Есть Генеральный секретарь ЦК КПСС. Правда, сейчас ситуация сложная.
– А с кем война? – продолжил любопытствовать Андрей, надеясь выжать из собеседника максимум полезной информации.
– Слушай, дружище, – не выдержал Илья, – на тебя вредно влияют эти вилы. Дай-ка их мне, а сам пособирай картошечку и поноси.
Липатов беспрекословно подчинился.
– Я правда не помню, – виновато вымолвил он.
Парень снисходительно усмехнулся:
– Ладно, че ты? Верю. При контузии и не такое бывает. Для начала тебе надо знать, что попал ты к Магомеду Магомедову. Свои его называют Мага, а нам положено обращаться к нему Хаким-бей, еще и кланяться при этом. Да вас, новеньких, Никодимов, должно быть, уже просветил.