Зона захвата
Шрифт:
Уж чего-чего, а этого Андрей никак не ожидал. Он думал, что увидит кого-то из пленников – мужчину и женщину, а тут…
Меж тем Ахмед проявлял активность, уговаривая паренька, а тот отнекивался, но все слабее, неувереннее. И вот старый кавказец, тяжело сопя, расстегнул ширинку, обхватил двумя руками голову паренька, стоявшего перед ним на коленях. Послышалась короткая возня, удовлетворенный стон Ахмеда и рвотные спазмы паренька.
– В сторону трави, шакал! – возмущенно зашипел бородач. – Штаны мне испачкаешь, да! Все… Иди сюда!
– Я
– Сюда, я сказал… Вот так… А-а-а…
Липатову стало настолько противно, что его самого едва не вывернуло. Он незамеченным вернулся, так и не сделав своего дела, и до утра уснуть уже не смог. Сердце бешено колотилось от осознания собственного бесправного положения, отвращения… Буря эмоций захлестывала Андрея, ему казалось, что он до сих пор слышит сладострастные стоны Ахмеда. Не уходила назойливая мысль: «Вот оно как… Вот оно как…»
Утром, на подъеме, паренька недосчитались. Охранники кинулись его искать и нашли повесившимся на старой электропроводке неподалеку от того самого отхожего места.
Труп убрали. Староста Никодим лишь покачал головой и не стал устраивать расспросы.
Андрей исподтишка следил за Ахмедом, но тот вел себя как обычно. Ничто не указывало на его причастность к самоубийству пленного, не выдержавшего издевательств.
Весь день, работая на стройке, Липатов не мог избавиться от видений прошедшей ночи. В конце концов решил: да сколько же можно, хватит! Этому парню уже ничем не помочь. Он даже не знал, как звали самоубийцу, да, признаться, ему не было никакого дела до этого. Тут каждый сам за себя.
Вечером, после ужина, произошло то, чего Андрей и предположить не мог. Ахмед, глядя на него многозначительно, вполголоса произнес:
– Иди за мной, Мажор.
Липатов от неожиданности вздрогнул и тут же заметил, как насмешливо посмотрели на него бородачи, принесшие ужин. Он почувствовал, что лицо горит краской стыда, все его нутро наполнилось возмущением: «Что??? Мне!!! Мне предложили такое!!! Ах ты тварь черножопая!!!»
И все же он послушно последовал за пожилым костлявым кавказцем, уверенно вышагивающим кривыми короткими ногами, и вышел с ним на улицу. В душе зажглась слабая искорка: может, ему не придется выслушивать гнусные предложения, может, ему поручат какую-то работу?
Однако Ахмед развеял эту робкую надежду. Он сразу взял быка за рога:
– Мажор, хочешь жить хорошо, да? Хочешь кушать нормальную еду, а не эту баланду, да? Хочешь легкую работу?
– Конечно, хочу, Ахмед.
Липатов решил не показывать, что понимает, о чем речь, что ему известно о событиях прошедшей ночи: не ясно, как отреагирует этот черножопый сладострастник. Изобьет еще, чего доброго, а то и вообще грохнет в порыве злости. Ему за это ничего не будет. Никто не станет разбираться, почему охранник избил или лишил жизни раба. Значит, так надо, значит, за дело.
Но самое главное – у Андрея мгновенно, сам собой сложился план. Он сразу же почувствовал себя увереннее, хотя и приложил немало усилий, чтобы скрыть свои
Кавказец задышал чаще, придвинулся. Липатов держался изо всех сил, чтобы не отпрянуть и сыграть роль как можно более правдиво.
– Молодец, Мажор, – с хрипотцой произнес бородач. – Ты умный, да. Понимаешь, что к чему. Я тебе помогу, а ты отсоси у меня, да? Согласен?
– Только никому не говори, Ахмед.
– Что ты, дорогой! Зачем я кому-то скажу?! Только ты и я. Никто не узнает. А я тебе помогу, да. Сегодня ночью я приду к тебе.
– Я сейчас хочу, Ахмед.
Сказав это, Андрей будто прыгнул в пропасть. Все, теперь обратного пути нет: или пан, или пропал. Ждать ночи нельзя. Из охраняемого коровника потом не выйти.
– Ай шайтан! Какой нетерпеливый, да! – удивленно воскликнул кавказец. – Пойдем, да!
Ахмед направился назад, в коровник.
– Нет, пойдем туда, – Липатов кивнул в сторону, где велись строительные работы.
– Зачем туда, да? – подозрительно прищурился бородач.
– Там точно никто не увидит.
Кавказец колебался. Однако страсть завладела им прочно.
– Пошли, – согласился он.
«Только бы никто не увидел, что мы пошли туда», – взволнованно думал Андрей.
Не получилось. Их увидели. Вслед понеслись хохотки, причмокивания.
«Черт… ну ладно, лишь бы подсматривать не полезли…»
Они зашли за штабель досок.
– Давай здесь, да! – произнес нетерпеливо Ахмед и задышал тяжело, часто.
Он отставил автомат в сторону и расстегнул ширинку.
Андрей опустился перед ним на колени.
Бородач совсем потерял контроль над собой и глухо простонал:
– Давай, да…
– На! – зло выдохнул Липатов и изо всей силы врезал кавказцу кулаком в пах.
Ахмед выпучил глаза, мученически скривился и согнулся пополам.
Вскочив, Андрей нанес ему рубящий удар в шею. Бородач ничком рухнул на землю, а Липатов схватил автомат и ударил в голову врага прикладом.
Сколько он бил, Андрей не смог бы сказать точно, но замер, лишь когда, словно в тумане, увидел свои сапоги, уделанные чужой кровью и сгустками мозга.
Подавив рвотный спазм, Липатов отступил на несколько шагов, не отрывая взгляда от почти безголового трупа. Потом прыгнул в траншею и побежал по ней, ожидая погони, криков, стрельбы. Однако всё было тихо. Уже почти стемнело, на укрепленной ферме вспыхнули прожекторы, горя все ярче и ярче.
Андрей выбрался из траншеи, ползком пробрался под еще не закрепленной надлежащим образом колючей проволокой, попал в заросли крапивы, не обратив на это ни малейшего внимания. Через десяток метров оказался на краю огромного, не полностью убранного картофельного поля. Сюда свет прожекторов не попадал, но Липатов продолжал ползти, пока не добрался до кустарника. Здесь он подскочил с холодной земли и опрометью бросился в лес, почти ничего не видя в сгущающейся темноте.